Константин Крылов (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} krylov) wrote,@ 2008-04-06 02:38:00 |
|
Пороки, моя версия. Начало списка
В связи с разговорами на всякие нравственные темы я задумался – а что я сам, лично, считаю нравственным?
Впрочем, нет, не с этого надо начинать. «Нравственным» или «безнравственным» можно объявить много чего (вплоть до любви к вареникам с картошкой), и всё это будет голословно. Ну, Крылов считает так, а я – иначе. Он вареники любит, а я – глазки кошечкам выдавливать. Это всё типа личные вкусы, ага-ага.
Посему удобнее начать издалече, беря некий разбег. Например, со списка добродетелей и пороков. Не Принципов Добра и Зла, а именно с добродетелей (или «хороших качеств») и пороков (качеств, соответственно, «плохих»). Потому что Добро и Зло – это, по общему мнению, кристаллы абстракций, кто их видел. А добродетели и пороки свойственны людям, и даже очень. Особенно пороки: тут все оживляются. Трудно объяснить, что такое Ум Как Таковой, и уж тем более что такое Лишённость Ума. Это и Платон запутался бы. А вот что такое тупой мудак, знают многие, ибо встречались с тупыми мудаками in re. Соответственно, философ, рассуждающий о природе тупости и мудачества, будет иметь несколько более благодарную аудиторию…
Так что к порокам-то и приступим. Благословясь, разумеется, как без того.
Нижеследующий список – точнее, его начало – это сугубо моё собственное имхо. То есть это перечисление человеческих свойств, которые я, Константин Крылов, считаю плохими. Поскольку я логичен, всему этому придан вид некоей системы. На самом деле это так, черновой вариант, совершенно непродуманный. В других обстоятельствах стоило бы сесть за написание трактата. Но я не в тех обстоятельствах, да и какие уж тут трактаты.
ОСНОВЫ
Так называемые человеческие качества – начиная от привычек и пристрастий и кончая «стержнем личности» - являются устойчивыми констелляциями воли и воображения. То есть это пункты, в которых воля и воображение поддерживают и направляют друг друга: воля хочет представлять себе определённые вещи, а фантазия своими картинками заманивает волю, чтобы она и дальше хотела представлять себе именно это. Устойчивая обратная связь, так сказать.
Оккультисты некоторых школ представляют себе волю в виде Дракона (он же, в других школах – Жезл и Древо), а воображение – как Змею. Соединение воли и фантазии есть своего рода соитие, даже брак. Таких соединений, правда, не одно, а несколько. Змея обвивается вокруг дракона, висит на нём.
Пороки можно рассматривать как извращённые соединения воли и воображения. В чём именно состоит изврат - см. ниже.
УНЫНИЕ
В каком-то смысле корень всех пороков. Состоит в том, что человек не видит ни вне, ни внутри себя ничего привлекательного, так как его воображение аккуратно замазывает всё чёрной краской.
Уныние переживается как горе без причины. Во всяком случае, без достаточной причины. Или, ещё точнее, это горе, которое является причиной самого себя. Это прямой саботаж воли к жизни со стороны воображения. Змея кусает, да не себя за хвост, а своего супруга за жопу.
Уныние имеет две разновидности, активную и пассивную. Это скука и отчаяние.
Скука – это «просто всё серо», «ничего не хочется». Человек медленно вянет, отвергая все попытки «развлечься», и со злобой относится ко всем, кто пытается его «встряхнуть», «вытащить из скорлупы». Злоба эта даже отчасти справедлива: ведь жизнерадостные идиоты вокруг и в самом деле раздражают, когда у тебя горе.
Отчаяние – состояние активное. Человек пытается любым способом и любой ценой отвлечься от своего состояния, развлечь себя хоть чем-нибудь. Как правило, воображение подсказывает ему только вредные, опасные или самоубийственные способы это сделать. В лучшем случае это запой, в худшем – преступление или суицид.
Можно спорить, насколько уныние в том или ином случае обосновано. В конце концов, бывает и так, что оно вызвано настоящим горем.
Характерный признак уныния: его нельзя пережить. Горе переживается (хотя это на самом деле тяжёлая работа – переживать горе, даже не очень большое), но уныние пережить нельзя.
Преодолеть уныние можно по-разному. Одно из сильнодействующих средств – заняться чем-нибудь очень неприятным, но необходимым. Особенно это касается давно откладываемых действий, типа «убраться, наконец, в квартире». Помогает также решительный отказ от какого-нибудь застарелого и привычного порока (хотя уныние толкает, наоборот, к нему).
СТРАХ
Трусость. Тут всё понятно: страх перед противостоящими людьми и обстоятельствами, «а вдруг изобьют и надсмеются».
Это бегство от должного, но неприятного. Можно спорить, является ли тот или иной конкретный случай бегством именно от должного, или просто от неприятного. Потому как от неприятного и в самом деле надо бежать, иначе это глупость.
Но вообще дело даже не в этом. Трусость – не просто страх (чувство естественное и даже необходимое), но страх именно что порочный, генерируемый воображением. Которое охотно создаёт монстров и запугивает ими волю.
Трусость лечится настоящей опасностью, от которой "никуда не деться". Лекарство горькое и с большим количеством побочек, но довольно эффективное.
Лень. На самом деле это тоже страх, но перед предстоящими делами и обязанностями.
Часто маскируется под «усталость» и «отсутствие сил», «таланта» или «вдохновения». Эти чувства симулируются услужливым воображением: утомление кажется усталостью, усталость – изнеможением, лёгкое недоумение – творческим кризисом. В особо запущенных случаях дело кажется вообще невозможным к исполнению, и тогда лень приобретает вполне узнаваемые черты страха. «Ни-ма-гу».
Опять же, можно спорить, является ли тот или иной случай проявлением лени или же настоящего недостатка сил и безнадёжности ситуации.
Характерный признак лени: отдых не помогает. Помогает же обычное «глаза боятся – руки делают».
Невоздержанность. В самом классическом смысле слова – неумение и нежелание воздержаться от чего-то, обещающего удовольствие, но при том вредного или скверного.
Опять же, корнем невоздержанности является страх, причём двойной: что «если я не съем вон ту конфетку, то мне станет ужасно плохо», и что «потом такой конфетки не будет». При этом чаемая конфетка обычно – дерьмо дерьмом. Тут опять включается испорченное воображение, на сей раз преувеличивая достоинства желаемого предмета, ну и заодно – муки от неполучения его.
О лени и трусости все и так понимают, а о невоздержанности нужно сказать особо. Дело в том, что её противоположность, воздержание, - это, пожалуй, самая необходимая в быту добродетель, а не какой-то там сверхъестестенный аскетизм. Хотя нет, почему же? Аскетизм и есть, в самом прямом смысле слова. Слово «аскесис» обозначет всего лишь «упражнение». Упражнение предполагает делание чего-то или воздержание от чего-то ради достижения некоего полезного результата в будущем. Красотка, сидящая на диете, или бодибилдер, исправно ходящий в спортзал, даже утончённый эстет, отказывающий в себе «во всём, кроме самого лучшего» - это самые настоящие аскеты. Впрочем, даже работяга, исправно встающий «по будильнику», тоже занимается аскезой. Потому как бывают люди, которых заставить встать утром можно только пинками. «Ну тяжело». Мне, например, очень тяжело вставать рано, да.
Вообще говоря, человек абсолютно невоздержанный, то есть полностью неспособный к аскезе – это аристотелевский «раб по природе». Он нуждается в плётке и биче надсмотрщика, как в пище и воде. Иначе он не будет работать, а сожрёт всё, что находится в пределах досягаемости, выпьет всё горящее, выебет всё движущееся, и завалится дрыхнуть. Такие сейчас просто перевелись (хотя в древности, видимо, были). Тем не менее, невоздержанность – очень распространённый порок.
Понятное дело, можно спорить о том, от чего нужно воздерживаться, а от чего нет, и при каких обстоятельствах. Что не отменяет.
Характерный признак невоздержанности: ничтожность поводов для неё и полное игнорирование будущих потерь, даже самых очевидных. Девушка смотрит на пирожное как кролик на удава, как будто оно её съест, а не наоборот. При этом точно знает, что великого наслаждения всё равно не получит, и в погоне за оным схомячит ещё два кило этих пирожных, и потом не влезет в любимую юбку, будет злиться, ненавидеть себя и так далее. «И всё равно, ведь вот оно».
Да, ещё одно. Попытка не замечать собственную трусость, лень или невоздержанность кончается обычно нарастающим унынием. Попытка отрефлексировать эти милые качества – отчаянием. В обоих случаях человека преследует чувство собственной ничтожности.
Продолжение, наверное, воспоследует. Когда время найду и настроение вернётся.
)(
В связи с разговорами на всякие нравственные темы я задумался – а что я сам, лично, считаю нравственным?
Впрочем, нет, не с этого надо начинать. «Нравственным» или «безнравственным» можно объявить много чего (вплоть до любви к вареникам с картошкой), и всё это будет голословно. Ну, Крылов считает так, а я – иначе. Он вареники любит, а я – глазки кошечкам выдавливать. Это всё типа личные вкусы, ага-ага.
Посему удобнее начать издалече, беря некий разбег. Например, со списка добродетелей и пороков. Не Принципов Добра и Зла, а именно с добродетелей (или «хороших качеств») и пороков (качеств, соответственно, «плохих»). Потому что Добро и Зло – это, по общему мнению, кристаллы абстракций, кто их видел. А добродетели и пороки свойственны людям, и даже очень. Особенно пороки: тут все оживляются. Трудно объяснить, что такое Ум Как Таковой, и уж тем более что такое Лишённость Ума. Это и Платон запутался бы. А вот что такое тупой мудак, знают многие, ибо встречались с тупыми мудаками in re. Соответственно, философ, рассуждающий о природе тупости и мудачества, будет иметь несколько более благодарную аудиторию…
Так что к порокам-то и приступим. Благословясь, разумеется, как без того.
* * *
Нижеследующий список – точнее, его начало – это сугубо моё собственное имхо. То есть это перечисление человеческих свойств, которые я, Константин Крылов, считаю плохими. Поскольку я логичен, всему этому придан вид некоей системы. На самом деле это так, черновой вариант, совершенно непродуманный. В других обстоятельствах стоило бы сесть за написание трактата. Но я не в тех обстоятельствах, да и какие уж тут трактаты.
ОСНОВЫ
Так называемые человеческие качества – начиная от привычек и пристрастий и кончая «стержнем личности» - являются устойчивыми констелляциями воли и воображения. То есть это пункты, в которых воля и воображение поддерживают и направляют друг друга: воля хочет представлять себе определённые вещи, а фантазия своими картинками заманивает волю, чтобы она и дальше хотела представлять себе именно это. Устойчивая обратная связь, так сказать.
Оккультисты некоторых школ представляют себе волю в виде Дракона (он же, в других школах – Жезл и Древо), а воображение – как Змею. Соединение воли и фантазии есть своего рода соитие, даже брак. Таких соединений, правда, не одно, а несколько. Змея обвивается вокруг дракона, висит на нём.
Пороки можно рассматривать как извращённые соединения воли и воображения. В чём именно состоит изврат - см. ниже.
УНЫНИЕ
В каком-то смысле корень всех пороков. Состоит в том, что человек не видит ни вне, ни внутри себя ничего привлекательного, так как его воображение аккуратно замазывает всё чёрной краской.
Уныние переживается как горе без причины. Во всяком случае, без достаточной причины. Или, ещё точнее, это горе, которое является причиной самого себя. Это прямой саботаж воли к жизни со стороны воображения. Змея кусает, да не себя за хвост, а своего супруга за жопу.
Уныние имеет две разновидности, активную и пассивную. Это скука и отчаяние.
Скука – это «просто всё серо», «ничего не хочется». Человек медленно вянет, отвергая все попытки «развлечься», и со злобой относится ко всем, кто пытается его «встряхнуть», «вытащить из скорлупы». Злоба эта даже отчасти справедлива: ведь жизнерадостные идиоты вокруг и в самом деле раздражают, когда у тебя горе.
Отчаяние – состояние активное. Человек пытается любым способом и любой ценой отвлечься от своего состояния, развлечь себя хоть чем-нибудь. Как правило, воображение подсказывает ему только вредные, опасные или самоубийственные способы это сделать. В лучшем случае это запой, в худшем – преступление или суицид.
Можно спорить, насколько уныние в том или ином случае обосновано. В конце концов, бывает и так, что оно вызвано настоящим горем.
Характерный признак уныния: его нельзя пережить. Горе переживается (хотя это на самом деле тяжёлая работа – переживать горе, даже не очень большое), но уныние пережить нельзя.
Преодолеть уныние можно по-разному. Одно из сильнодействующих средств – заняться чем-нибудь очень неприятным, но необходимым. Особенно это касается давно откладываемых действий, типа «убраться, наконец, в квартире». Помогает также решительный отказ от какого-нибудь застарелого и привычного порока (хотя уныние толкает, наоборот, к нему).
СТРАХ
Трусость. Тут всё понятно: страх перед противостоящими людьми и обстоятельствами, «а вдруг изобьют и надсмеются».
Это бегство от должного, но неприятного. Можно спорить, является ли тот или иной конкретный случай бегством именно от должного, или просто от неприятного. Потому как от неприятного и в самом деле надо бежать, иначе это глупость.
Но вообще дело даже не в этом. Трусость – не просто страх (чувство естественное и даже необходимое), но страх именно что порочный, генерируемый воображением. Которое охотно создаёт монстров и запугивает ими волю.
Трусость лечится настоящей опасностью, от которой "никуда не деться". Лекарство горькое и с большим количеством побочек, но довольно эффективное.
Лень. На самом деле это тоже страх, но перед предстоящими делами и обязанностями.
Часто маскируется под «усталость» и «отсутствие сил», «таланта» или «вдохновения». Эти чувства симулируются услужливым воображением: утомление кажется усталостью, усталость – изнеможением, лёгкое недоумение – творческим кризисом. В особо запущенных случаях дело кажется вообще невозможным к исполнению, и тогда лень приобретает вполне узнаваемые черты страха. «Ни-ма-гу».
Опять же, можно спорить, является ли тот или иной случай проявлением лени или же настоящего недостатка сил и безнадёжности ситуации.
Характерный признак лени: отдых не помогает. Помогает же обычное «глаза боятся – руки делают».
Невоздержанность. В самом классическом смысле слова – неумение и нежелание воздержаться от чего-то, обещающего удовольствие, но при том вредного или скверного.
Опять же, корнем невоздержанности является страх, причём двойной: что «если я не съем вон ту конфетку, то мне станет ужасно плохо», и что «потом такой конфетки не будет». При этом чаемая конфетка обычно – дерьмо дерьмом. Тут опять включается испорченное воображение, на сей раз преувеличивая достоинства желаемого предмета, ну и заодно – муки от неполучения его.
О лени и трусости все и так понимают, а о невоздержанности нужно сказать особо. Дело в том, что её противоположность, воздержание, - это, пожалуй, самая необходимая в быту добродетель, а не какой-то там сверхъестестенный аскетизм. Хотя нет, почему же? Аскетизм и есть, в самом прямом смысле слова. Слово «аскесис» обозначет всего лишь «упражнение». Упражнение предполагает делание чего-то или воздержание от чего-то ради достижения некоего полезного результата в будущем. Красотка, сидящая на диете, или бодибилдер, исправно ходящий в спортзал, даже утончённый эстет, отказывающий в себе «во всём, кроме самого лучшего» - это самые настоящие аскеты. Впрочем, даже работяга, исправно встающий «по будильнику», тоже занимается аскезой. Потому как бывают люди, которых заставить встать утром можно только пинками. «Ну тяжело». Мне, например, очень тяжело вставать рано, да.
Вообще говоря, человек абсолютно невоздержанный, то есть полностью неспособный к аскезе – это аристотелевский «раб по природе». Он нуждается в плётке и биче надсмотрщика, как в пище и воде. Иначе он не будет работать, а сожрёт всё, что находится в пределах досягаемости, выпьет всё горящее, выебет всё движущееся, и завалится дрыхнуть. Такие сейчас просто перевелись (хотя в древности, видимо, были). Тем не менее, невоздержанность – очень распространённый порок.
Понятное дело, можно спорить о том, от чего нужно воздерживаться, а от чего нет, и при каких обстоятельствах. Что не отменяет.
Характерный признак невоздержанности: ничтожность поводов для неё и полное игнорирование будущих потерь, даже самых очевидных. Девушка смотрит на пирожное как кролик на удава, как будто оно её съест, а не наоборот. При этом точно знает, что великого наслаждения всё равно не получит, и в погоне за оным схомячит ещё два кило этих пирожных, и потом не влезет в любимую юбку, будет злиться, ненавидеть себя и так далее. «И всё равно, ведь вот оно».
* * *
Да, ещё одно. Попытка не замечать собственную трусость, лень или невоздержанность кончается обычно нарастающим унынием. Попытка отрефлексировать эти милые качества – отчаянием. В обоих случаях человека преследует чувство собственной ничтожности.
* * *
Продолжение, наверное, воспоследует. Когда время найду и настроение вернётся.
)(
