?

Log in

No account? Create an account

Всеобщий синопсис или Система мнений


Previous Entry Share Next Entry
Кое-что о либерпанке
с митинга
krylov
slavamakarov открыл - вернее, заметил - в русской фантастике новое литературное направление, которое назвал либерпанком. По его определению: "мир либерпанка - это "high law, low life". Ну, или попросту, мир победившего либеральной идеологии."

Дальнейшая разработка понятия идёт у него в дневнике - причём в дискуссию включается всё больше народа. У gest имеется резюме этих дискуссий на текущий момент. Здесь - четыре определения мира либерпанка.

Доложу и я свои две копейки. Именно две.

1. МИР ЛИБЕРПАНКА

Начнём с классического определения. "Под либерпанком следует понимать литературно-публицистическое направление, описывающее мир победившей либеральной западнической идеологии."

Важно подчеркнуть, что речь идёт не о либеральном мире, но именно о мире, в котором победила идеология либерализма. Разница, по точному замечанию slavamakarov, здесь та же, что между идеальным коммунистическим обществом (как у Ефремова в "Туманности Андромеды") и обществом, в котором победила коммунистическая идеология (как в реальном СССР или даже в оруэлловском "1984").
Поэтому общества, описываемые либерпанком, могут быть как "честно либеральными", так и, скажем, тоталитарными, или каким угодно ещё. Важно только то, какую роль в них играетт идеология западнического либерализма. Если эта роль велика, то это именно либерпанковское общество.

Слово "победившей" означает, что господство либерально-западнической идеологии глобально, и никаких серьёзных альтернатив ей не видно - кроме разве что тотального нигилизма.

Далее, слова "либерально-западническая идеология" следует понимать расширительно - то есть включая сюда самые экзотические и даже фантастические (в полном смысле этого слова) варианты "либерализма" и "западных ценностей". Либерпанк, среди всего прочего, измышляет разные варианты либеральных идеологем и охотно с ними экспериментирует.

Теперь о том, что же такое "либерально-западническая идеология".

Начнём с "западничества". В рамках либерпанка, это идеология, которая эффективно навязывает цели Запада (то есть самых сильных и технологически развитых стран мира) в качестве ценностей для всех остальных.

Например: если нечто прагматически выгодно условной Великой Америке, то все остальные должны принять и практиковать это же самое, даже если это им невыгодно (и особенно если это им невыгодно). Понятно, что подобное возможно только в том случае, если это нечто будет понято не как цель, а как ценность, желательно абсолютная. Например, если для Великой Америки выгодна свобода торговли, то весь остальной мир должен считать свободу торговли религиозной ценностью типа "соблюдения воли Божьей", а ущемление свободы торговли - грехом (типа нарушения кашрута для соблюдающего еврея). При этом важно требование эффективности: эта идеология должна работать, то есть успешно прививать такую точку зрения людям, особенно элитам и правительствам.

Прививать, кстати, не обязательно означает "делать привлекательной". Западничество может восприниматься не только как сияющий идеал, но, скажем, как унылая неизбежность. Но дела это не меняет.

Поэтому, кстати, либерпанк тяготеет к описанию не собственно "западных", а именно что западнических обществ - то есть периферии мира, вынужденной жить по навязнным Западом законам. Например, в рыбаковском романе "На будущий год в Москве" или в харитоновском рассказе "Маленькая жизнь Стюарта Кельвина Забужко" описываются именно периферийные общества - украинское и построссийское.

И о "либерализме". Либерализм здесь понимается не только и не столько как идеология защиты "свободы" (или даже болтовня о "свободе"), сколько как учение о примате формальных процедур над содержательными (с) slavamakarov: "разрешено всё, что не запрещено законом". Особенно это касается всех ценностных моментов в человеческом поведении: ценности (типа стыда, долга, чести, и т.п.) в либерпанковском обществе не то чтобы отрицаются, а просто не существуют. Это не значит, что не существует чувств стыда, любви, и т.п. - это всё существует. Но они не считаются чем-то принципиально отличающимся от прочих эмоций, типа гнева, ярости, желания и т.п. - то есть их статус достаточно низок. Человек либерпанковского общества - это разумное животное, подчиняющееся внешнему закону. Отсюда - повышенное внимание, уделяемое либерпанковскими авторами теме законов, правил, процедур контроля и т.п.

Законы же, как мы уже сказали, имеют единственную ценностную составляющую: "западничество", то есть служение нуждам и амбициям Мирового Центра, вечное господство тех, кто захватил власть над историей и остановил её.

Здесь, кстати, мы встречаемся с интересной разницей в базовых метафорах "киберпанка" и "либерпанка". Основной образ киберпанка - это "Киберспейс", Киберпространство, в котором пребывают корпоративные базы данных (сокровища киберпанковского мира), живут "искусственные интеллекты" и которое бороздят хакеры. Основной образ либерпанка связан не с пространством, а со временем и отчасти речью. Это Либеральный Дискурс, порождающий Закон и Право в интересах Хозяев Дискурса - анонимных сил, стоящих во главе Мирового Центра.

И последнее: несколько слов про образ России в либерпанковском мире. Здесь всё однозначно: все либерпанковские авторы изображают Россию как последнего побеждённого противника наступившего либерализма, "мировую Золушку", а русских - "мировыми париями", унижаемыми и наказываемыми успевшими вписаться в либерпанковский мир странами и народами. Это не значит, что у русских или России есть некий альтернативный либерализму проект: скорее, это именно "не успевшие на поезд" (или столкнутые с него удачливыми конкурентами).


2. ИСТОКИ

Как и всякое уважающее себя литературное направление, либерпанк имеет предысторию, приписанную ему задним числом. То есть - какое-то количество произведений, которые можно назвать "предлиберпанком".

Прежде всего нужно упомянуть такой забытый сегодня поджанр, как советскую "антибуржуазную" (читай - антизападную) фантастику шестидесятых-восьмидесятых годов.

Надо сказать, этот поджанр был не слишком распространён и не очень популярен. Тому было несколько причин.

Советская литература довольно жёстко контролировались политическим руководством. которое занимало весьма двусмысленную позицию по отношению к антизападничеству, особенно в фантастике.

Во-первых, оно опасалось хоть как-то испортить отношения с уважаемыми западными партнёрами, с которыми оно играло в "разрядку напряжённости" и прочие политические игры, и очень не хотело давать им лишних козырей даже в виде рассказика, напечатанного в журнале "Знание-Сила". (Здесь нужно учитывать, что Запад воспринимал любые публикации в советской прессе как прямое выражение мнения политического руководства СССР, в то время как Кремль был вынужден считать западную антикоммунистическую литературу выражением мнений частных лиц, пользующихся свободой слова.)
Во-вторых, антизападничество считалось признаком почвенничества, то есть дозволенной в СССР формы сентиментального русского патриотизма. Но для культивирования этих чувств было отведено особое гетто: исторический роман о временах монгольского нашествия, лирическая проза о родной природе, и так далее. Официальная идеология была не прочь попользоваться русскими патриотическими чувствами, но мягко отодвигала их объект - то есть саму Россию - в прошлое, в область "светлых воспоминаний". Экспансия подобной тематики в область фантастики, говорящей о будущем, считалась нежелательной.

Наконец, политическое руководство СССР не доверяло фанастике как жанру. Оно хорошо понимало, что любой фантаст рано или поздно дофантазируется до мира, в котором отсутствует Политбюро.

С другой стороны, читательские настроения тоже не способствовали развитию поджанра. Всё "антибуржуазное" вышло из моды ещё в тридцатых годах, а обличения загнивающего капитализма в условиях окружающей советской действительности смотрелись фальшиво.

Тем не менее, несмотря на всё это, в Советском Союзе появился-таки жанр "антизападной" фантастики. Однако, советские писатели занимались в основном критикой "общества потребления", которое они представляли себе как общество изобилия, то есть своего рода "ихний коммунизм". Классический образчик "антипотребительской фантастики" - "Хищные вещи века" А. и Б. Стругацких. (Кстати, сейчас Б. Стругацкий заявляет, что теперь считает изображённое ими тогда общество приемлемым, если не идеальным.)

Но на периферии этого периферийного жанра возникали произведения, куда более напоминающие "либерпанк" - например, Илья Варшавский в своём цикле рассказов о Дономаге. Рассказ "Тараканы" во многих отношениях напоминает рассказы М. Харитонова.

Упомянув о советской фантастике, следует обратить внимание и на зарубежную - тем более, что западных "антибуржуазных" авторов у нас переводили довольно охотно (по принципу "это же они сами о себе пишут, так что им можно"). Но стандартная "антибуржуазность" западного изготовления у нас обычно бывала или романтической (по типу "бездушное современное общество против старых добрых традициий"), либо сводилась всё к той же критике общества потребления. Исключения встречались редко. Так, юмористическая повесть Шекли "Билет на планету Транай" (где описывается крайне либеральный мир, являющийся на практике карикатурой на собственное самоописание) могла бы рассматриваться как ранний предлиберпанк.

Вторым источником и составной частью либерпанка стала подсоветская и постсоветская антизападная публицистика.

Начало ей положил, пожалуй, Зиновьев в своих написанных на Западе произведениях. Главный их пафос состоял в "разоблачении" Запада как крайне тоталитарного общества, использующего либерализм как пропагандистский ресурс. Однако, дело портило систематическое сравнение западного общества с советским.

Впоследствии тема разоблачения либерализма стала популярной. Известные сочинения Кара-Мурзы или трактат Ильи Смирнова "Либерастия" написаны именно в этом жанре.

Опять же, нельзя забывать и о западных товарищах. Здесь мы должны обратить внимание на западную публицистическую футурологию. Например, труд Ф. Фукуямы "Конец истории", с его утверждением "либерализм пришёл навсегда - по крайней мере, как идеология, не имеющая альтернативы" оказал большое влияние на либерпанк.

Кажется, хронологически первым "чисто либерпанковским" произведением был "Новый Мировой Порядок" вашего покорного слуги. Эта маленькая книжка может рассматриваться и как политологическое, и как художественное сочинение. Самое точное определение - это словарь, прилагающийся к большому ненаписанному роману (или трактату). Мир, которой описывается в "НМП" - несомненно либерпанковский.

Типическим либерпанком можно считать некоторые произведения Дм. Володихина (например, цикл, упоминающий "Женевскую конфедерацию" - название, возможно, навеяно крыловским "НМП"), роман Рыбакова "На будущий год в Москве", рассказы М. Харитонова.

) а продолжение, е.б.ж., когда-нибудь последует (

Мечтания либералов о конце истории по Фукуяме очень показательны.

По видимому, в рамках либерального мифа либералы воспринимают себя как терминаторов, которые пришли, чтобы избавить человечество от ненужных пережитков.

Либералы еще столкнутся с тем, что в русском языке слово "конец" имеет много различных, порой весьма своеобразных, трактовок. :-)))

Костя, а Вы в аське бываете?
в любом случае, я скрытыми комментами у себя в жж написала все, что надо. хотела услышать мнение и... как там насчет чаю где-нибудь в районе пересечения таганско-краснопресненской и замоскворецкой линий метро?

Ага, я получил.

Давай, я напишу, после чего встретимся.

Скажите, Константин...

А Вы не хотите, случаем, возродить проект DIXI?
Потому как этот текст очень коррелирует с тамошним "О киберпанке"...

временная тема

Уважаемый Константин Анатольевич!

пишу в ЖЖ, поскольку тема может заинтересовать не только Вас, но и других ЖЖ-стов.
Наткнулся на странный материал о происходящих на "радио свобода" переменах. Судя по тексту, некоторых "заслуженных диссидентов"-русофобов оттуда попёрли. Интересно, с чего бы это? Сам я это радио не слушал и не слушаю, поэтому оценить вектор перемен не могу.

http://ru.mirzexezerinsesi.net/cms/Item?contentId=847


Re: временная тема

Это уже давно было, больше месяца назад, кажется

собственно, в марте Бастион предполагает провести небольшую конференцию, посвященную либерпанку, координирует эту акцию Макаров...
так что милости просим с докладом/выступлением/репликой...

идите нахуй

Основатель на самом деле - Фред Пол 1940-х - 1950-х особенно - куча романов про мир, принадлежащий корпорациям типа кокиколы, рекламным компаниям итд, где жируют (и то весьма условно) только руководящие работники этих корпораций, а остальные въёбывают в шахатах на производстве дрожжей, которыми получают и плату за труд - кормят в виде пайки.

Станислав Лем опять же - "Футурологический конгресс", например, и другие за "Зфёдных Дневников Йона Тихого".


А верно - помните, в 70е в кинотеатрах СССР показали то ли 2 то ли 3 полнометражных японских мультфильма; один был (помню смутно) про страшного спрута и какую-то корпорацию с опаивающим соком "Боа Джюс", весь фильм была его реклама с навязчисой мелодией
(блям-блям)-
ко-кори-гоку --
Боа джЮс!!!

(Deleted comment)
извините
"Как правило, одев наручники на ..."
надев

дев одев
на дев надев


если корпорации P&G выгодно продавать больше мыла и это в общем цель корпорации
будет ли правильной антизападнической позицией не мыться?

т.е.
многие , даже очено восточные страны успешно восприняли выгоные им элементы западной и либеральной культуры не утеряв (а то и усилив пожалуй) ни своих позиций в мире, ни нац. специфики и оригинальности

/
половина голливудских боевиков построено по принципу борьбы с чем-то тоталитарным псевдолиберальным, формальным захватившим власть в мире и делающим демократический вид
как справедливо здесь замеченно даже детские мультфильмы есть про ето
Сталлоне, Рэмбо и т.д. только в таких практически и снимаются

олигархическую => тоталитарную суть зап. (американского) общества критиковали все кому только не лень

т.е.
в чём новизна и оригинальность направления (в месте действия – постСССР) ?



...я бы попросил не смешивать технологии и культуру.

Во-вторых, важно заметить, что далеко как не половина и даже не десятая часть болливудскихз боевиков построено по принципу борьбы с чем-то тоталитарным псевдолиберальным . Напротив, такие фильмы - серьезная редкость. Важно то, что построение подобного общества в этих фильмах - случайность, за которую, как правило, несет ответсвенность конкретная личность. Между тем, авторы произведений в жанре либерпанка рассматривают построение тоталитарного либерального мира как неизбежное следствие развития либерального дискурса.

"Билет на планету Транай"- это не в коем случае не либерпанк, не ранний и не "пред". Прежде всего потому, что не является описанием некомфортного мира.

Вот, IMHO, лучшее произведение жанра. Роман вышел в середине 2004 г. Перекликается с Крыловским словарём «Новый Мировой Порядок». И ощущения одинаковые – смех и ужас одновременно. Холодный пот и гомерический хохот. Слишком уж реален этот мир. Слишком уж он укоренен в современности.
Мир, который люди считают свободнейшим. Где Толерантность, Свобода и Независимость возведены в Государственный Культ. Где свобода любых меньшинств абсолютна. Но каждый, оказывается вдруг, жестко контролируется. Поступки, намерения, настроения… Во имя Добра и Демократии.

Вот, IMHO, лучшее произведение жанра. Роман вышел в середине 2004 г. Перекликается с Крыловским словарём «Новый Мировой Порядок». И ощущения одинаковые – смех и ужас одновременно. Холодный пот и гомерический хохот. Слишком уж реален этот мир. Слишком уж он укоренен в современности.
Мир, который люди считают свободнейшим. Где Толерантность, Свобода и Независимость возведены в Государственный Культ. Где свобода любых меньшинств абсолютна. Но каждый, оказывается вдруг, жестко контролируется. Поступки, намерения, настроения… Во имя Добра и Демократии.
Продолжены в будущем опасные демографические тенденции, культурные, даже религиозные. Тенденции опасной толерантности к различным извращенцам. Разрастание неоязычества.

Арсений Миронов "Тупик Гуманизма"
«Придет время, когда спутников в ночном небе будет больше, чем видимых звезд. Когда евразийская столица перерастет границы Московской области, когда вырастет и состарится поколение, воспитанное покемонами и телепузиками. Умрут те, кто помнил Путина. Сотрется память Трехдневной войны. И сбудется древнее пророчество: в недрах спящего города зародится неведомая, непостижимая сила.
Новая эпоха начнется в то страшное утро, когда в одном из небоскребов найдут одиннадцать бездыханных тел.
И тогда Демократия пустит по кровавому следу своего пса. Московского сторожевого в черном форменном пончо и белых носках.»

Это есть на бумаге?

"– А что, больше никого не будет? – удивился Порфирий, оглядывая пустые стулья. Он заметил, что транспарант в углу теперь высветил новую надпись: «ТРИНАДЦАТЫЙ КЛАСС: УРОК ИСТОРИИ».
– Наш вагончик уже поднимается, а остальные ребятишки, видимо, заняты другими важными делами, – ласково сказала роботесса, поправляя многоэтажную прическу. – Итак, любезный Порфик, на сегодня есть одна модная тема для обсуждения. Ты что нибудь слышал о великой и кровавой Второй мировой войне?
– Не слышал, – квестор отвернулся к окну, вновь прилаживая к глазам окуляры. В его планы не входило отвечать на вопросы.
– Ну, тогда, если не возражаешь, я тебе в занимательной форме немножко расскажу, – обрадованно затараторила механическая учительница. – Обрати, пожалуйста, свое внимание на экран. Здесь ты видишь карту театров военных действий Второй мировой войны.
Квестор не мог ее видеть, ибо натужно вглядывался в даль сквозь окуляры бифокатора – к сожалению, вагончик еще не поднялся на достаточную высоту: пока видны только балконы малоэтажных фиолетовых зданий НИИ Проблем и методов десоциализации, расположенного прямо напротив площадки с чертовым колесом.
– Как ты, конечно, знаешь, отличный Порфик, исход войны был предрешен в тот великий день «Д», когда атлантические союзники высадились под Дюнкерком. До этого эпохального момента в течение четырех с лишним лет судьба планеты решалась в Африке на полях колоссальных танковых сражений между войсками атлантических цивилизаций и чудовищной военной машиной Третьего рейха. Монтгомери и Роммель – вот два имени, два полюса, два основных действующих лица этой исторической драмы. Вторым по значимости театром военных действий принято считать Тихий океан, где доблестные американцы сражались с безумными японцами. Наконец, третий геополитический фронт – это северная Атлантика: битва за британское небо и затяжная война флотских конвоев, воздушные и подводные дуэли.
Квестор нетерпеливо заерзал на своем стульчике: ага, вот фиолетовые крыши уплыли вниз, теперь осталось дождаться, пока вагончик поднимется еще метров на сорок, чтобы исчез из виду плоский золотистый корпус «Транс кавказского банка»…

Миронов -- фрагмент 2

– Между тем отдельные менее значительные стычки возникали и в других местах Европы – на Балканах, в Скандинавии и Прибалтике, в болотах Припяти и в приволжских степях. Об одном из таких локальных столкновений мы и поговорим сегодня. Речь пойдет о так называемом «Сталинградском конфликте».
Взмахом металлической ладони учительница запустила учебный видеоролик: на экране поползли какие то консервные банки со звездами на измятых боках, потом показались небритые люди, зачем то залезшие в канавки, похожие на траншеи для прокладки подземных оптико волоконных кабелей. Наконец, с неба посыпались черные кегли и расцвело большое облако пыли.
– Известно, что Германия и Советский Союз до конца 1942 года оставались тайными союзниками, – мягким голосом вещала педагог, комментируя происходящее на экране. – Фашисты и коммунисты лишь имитировали военные действия друг против друга, тогда как на самом деле продолжал действовать пакт Роботова–Миллентропа, закрепивший совместные действия свастики и красной звезды против Свободного мира. Мощнейшие пропагандистские машины Германии и Советов один за другим порождали мифы о грандиозных битвах, якобы происходивших между ними на бескрайних заснеженных просторах России. Все это было придумано для того, чтобы на Западе не догадались о том, что Сталин и Гитлер остаются преданными друзьями и готовят совместный вооруженный натиск против Соединенных Штатов и их союзников в Европе. Обратите внимание на этот кадр – невооруженным глазом видно, что это грубая агитационная поделка. На снимке фотографа Юрьев Яропольского, сделанном на Южном фронте в июле 1941 года, мы видим советско фашистских солдат, поднявшихся в штыковую атаку. Любопытно, что они бегут как бы на зрителя, т.е. камера снимает бойцов со стороны вражеских позиций.
Квестор слушал краем уха и все удивлялся тому, как медленно ползет вагончик. Все тянутся и тянутся сороковые, пятидесятые этажи банка, бликующие золотом… и видно, как в открытых окнах совещаются розовощекие головы банковских служащих, в соседнем кабинете у кумира Гермеса Трисмегиста замер в молитвенном порыве пухлый финансист с рыжим портфелем под мышкой, этажом выше сквозь узкую фрамугу можно видеть, как с сигареткой в руке медитирует пожилая секретарша…
– Однако наряду с фальшивыми «битвами» под Москвой и Петербургом, история знает один совершенно реальный конфликт, внезапно происшедший в районе Сталинграда. Как планировало руководство советско немецкого блока, Сталинград должен был стать крайней точкой в демонстративном и тщательно срежиссированном продвижении немцев на восток. Картинное «падение» Сталинграда призвано было подтолкнуть Запад к выделению Москве дополнительной военной и экономической помощи. Однако совершенно неожиданно возникла помеха в лице сержанта американской армии Пабло, мексиканца по происхождению, который был заброшен в Сталинград на разведку. В задачи Пабло не входило оказание вооруженного сопротивления противнику, но его личный героизм и мужество оказались сильнее служебных инструкций. Пабло разгадал коварный русско немецкий заговор и, проникнувшись гневом и омерзением к гнусным предателям, решил умереть за Свободу, но забрать с собой на тот свет как можно больше немецко нацистских и советско фашистских выродков. Сержант Пабло окопался в одном из домов, имеющих ключевое стратегическое положение в самом центре города. Более трех недель он выдерживал осаду немцев с одной стороны, и русских – с другой. Изрешеченный пулями, отравленный газами, непрестанно шокируемый гадкими звуками немецкой губной гармошки и отвратительным видом гнилых зубов во рту у русских солдат, он стоял насмерть. Он расстреливал обойму за обоймой, и каждый патрон бил прямо в цель. Трупы врагов в серых и зеленоватых шинелях трехметровыми сугробами вырастали вокруг дома, где держал свою героическую оборону сержант американской морской пехоты. Он сражался до последней капли крови, до последней сигареты – но пришел час, когда сигареты закончились, и Пабло понял, что ему остается жить считаные часы. Вскоре закончился шоколад, консервированный шпинат и жевательные резинки. До последнего чипса держался мужественный американец. Когда чипсы закончились, он отбросил свой дымящийся ракетомет, поднялся в полный рост и запел патриотическую песню «Бай бай, американский пирог»…

Миронов -- фрагмент 3

Голос учительницы задрожал. Новые модели робопрофов уже научились имитировать эмоции.
– Пуля сероскулого калмыцкого снайпера оборвала его яркую жизнь, – кашляя от слез, сообщила роботесса. – Сержант Пабло геройски погиб, но его миссия сыграла ключевую роль в мировой политике. Ему удалось вбить клин между Москвой и Берлином. Ни немцы, ни русские не могли предположить, что центр Сталинграда оборонял один единственный американский сержант. Гитлер полагал, что Советы совершили предательство и напали на немцев. Сталин был убежден, что в доме Пабло на самом деле окопались эсээсовцы. Бывшие союзники перессорились. Имитация войны переросла в настоящий конфликт между родственными племенами арийских варваров. Война за обладание священным городом Сталинградом длилась с 1942 по 1945 год. К счастью, ограниченный контингент ООН был направлен в низовья Волги из Америки, Англии, Франции, Израиля, Турции, Японии, Саудовской Аравии, Пакистана и других цивилизованных стран. Только так удалось разнять враждующие стороны и положить конец кровопролитию. Замечу, что героическая оборона дома сержанта Пабло имела место задолго до высадки американских морпехов на Невском проспекте, позволившей деблокировать Ленинград (ныне Путинбург), и до того, как судьба войны наконец решилась в Тихом океане в тот легендарный день, когда американский флот одержал грандиозную, величественную победу под Перл Харбором…"

Вообще это самый стёбный фрагмент. Роман, на самом деле, гораздо тоньше. Блестяще нарисован образ последних христиан, оставшихся в царстве воинствующего неоязычества.