Константин Крылов (krylov) wrote,
Константин Крылов
krylov

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Categories:

О крепостничестве, рабовладении и монументальной пропаганде

Тут вот Егор Холмогоров написал постинг, вызвавший немалое волнение в ЖЖ. Воспроизвожу его почти целиком.

В центре Москвы.

Напротив Храма Христа Спасителя.

По инициативе СПС и лично великого друга русского народа Бориса Ефимовича Немцова.

Установлен абсолютно русофобский памятник.

Это памятник Государю Александру II на котором начертаны следующие слова.



Для тех, кто не видит картинки перевожу:

Отменил в 1861 году крепостное право в России и освободил миллионы крестьян от многовекового рабства

Другими словами, все крепостные крестьяне за несколько веков русской истории объявляются рабами. А мы, из которых у большинства предки - крепостные, - потомками рабов. Разумеется, в 1861 году никто таким образом Великой Реформы не воспринимал и разница между крепостной зависимостью и рабством была великоепно понятна. И никакого другого смысла, кроме клеветы на Россию слово "рабство" да еще и с прибавкой "многовековое" не имеет.

При этом критика этой надписи ведется с той точки зрения, что на ней "слишком много чести" оказано Александру II. А вот русофобского проталкивания идеи "многовекового рабства" русских никто не опротестовал.

Представляете себе, к каким чудовищным посоледствиям приведет то, что в центре Москвы будет стоять памятник со словами о "многовековом рабстве миллионов крестьян". Хотя слово "раб" официально запретила Екатерина II. Вскоре были введены первые ограничения на жестокое обращение с крепостными. А в допетровский период даже самое жесткое крепостное состояние не имело признаков рабства. Если сводить "рабство" к положению в которому зависимые люди продавались без земли, то оно было отменено в 1833 году Николаем I, и Александр II к этому отношения не имеет. Если считать рабством лишенность гражданского статуса, то её окончательно упразднил Павел I, который ввел присягу для крестьян как для подданных императора, что, разумеется, с понятием о рабстве несовместимо. Если считать "рабами" дворовых крестьян, не имевших земли, то их общее число было 7% от 10 миллионов, что, разумеется, не составляет цифры достаточной для слов о "миллионах крестьян".
Таким образом, дасже если принять тезис о крайних формах крепостничества как о рабстве, надпись все равно окажется лживой и никакого смысла, кроме оскорбления русского народа не имеющей.

Перед нами откровенная, подлая и циничная русофобская провокация, которую надо остановить.

Памятник Александру II архитектора Султанова и скульптора Опекушина, стоявший до революциии в Кремле, имел очень простую надпись "Императору Александру II любовию народной" и, разумеется, не содержал ни русофобских текстов, ни оскорбительного для Царя перечисления "жертвовавтелей".

Предлагаю начать работу по пикетированию памятника с лозунгами "Мы не рабы. И наши предки тоже", "Прекратить клевету о "многовековом рабстве"", "Рабство отменили в 1863 в США, а не в 1861 в России, "Немцов - руки прочь от Царя-Освободителя", "Памятник Императору не место для русофобских провокаций" и другие.

Найти серьезных историков, которые с документами осветили бы вопрос о различии крепостного состояния на 1861 год и рабства, а также разоблачили клевету о его "многовековом" характере.

Подать петицию в Мосгордуму с требованием о демонтаже таблички и замене её текстом не содержащим русофобской клеветы.

Рассмотреть возможность опротестования установления памятника в судебном порядке.

Обратиться по церковной линии к Патриарху, несомненное право которого высказаться о том, что стоит рядом с Храмом, инициировать письмо уважаемых священников к Святейшему, с просьбой высказаться и попросить изъять с памятника клевету на русский народ и русскую историю.

Разумеется, присоединяться к акции приглашаются лишь те, кто не считает своих предков рабами. Те, кто считает, что они были рабы и их освободили в 1861 году могут оставаться при своем мнении и дальше.


Я сел и подумал. Прикинул всякие варианты. И понял, что, несмотря на все возможные возражения (в том числе исходящие от многих весьма достойных людей), Егор всё же прав.

По сему случаю - некоторые заметки о том, в чём же именно он прав и какой из сего следует вывод.

МОНУМЕНТАЛЬНАЯ ПРОПАГАНДА

Прежде всегор. Поставленный памятник – это первое в истории Эрефии образчик либеральной монументальной пропаганды. Уже в силу этого он заслуживает внимания.

Надо сказать, что надпись составлена «подлейшим, батенька, образом». Думаю, никому не нужно объяснять, сколько именно и какой подлости заложено в последнюю строчку – «завершил многолетнюю кавказскую войну». Это типичный, химически чистый пример лашон гара.

– формально правильного высказывания, используемого для создания ложного впечатления.

Но внимание Егора привлекло не это. А именно строчки про «многосотлетнее рабство».

Надо сказать, что либералы на эту тему поговорить очень любят. Вот, например, из новостей 2002 года:

«Недавно лидер "Союза правых сил" Борис Немцов заявил, что его партия готова исправить серьезную календарную несправедливость в отношении 19 февраля (в этот день 141 год назад в России было отменено крепостное право). По словам Немцова, Россия - единственная в мире страна, которая не считает праздничным день своего освобождения от рабства».


Дальше в статейке идёт омерзительный гон про выдавливание раба и т.п., но характерна формулировочка про праздничный день. «Покажите мне такую страну» (с) Тальков, где эту светлую дату празднуют. Однако, здешним либералам почему-то очень хочется именно этого.

Так зачем же понадобилась строчка о «многовековом рабстве»?

ОПРЕДЕЛЕНИЯ: РАБСТВО И КРЕПОСТНОЕ ПРАВО

Начнём, как всегда, с дефиниций.

Разница между статусом раба и крепостного давно и тщательно описана в специальной литературе – правда, в основном посвящённой Западной Европе.

Вкратце, дело обстоит так. Раб, в идеале – это существо, не имеющее права на собственную волю. Раб, строго говоря, не является «несвободным человеком» - фишка в том, что он вообще не является человеком. Это говорящее животное, точнее – говорящее орудие. Семь дней в неделю двадцать четыре часа в сутки он обязан служить господину, то есть выполнять его приказы. Господин же может сделать с рабом всё что угодно, причём без всякой причины – например, пытать или убить раба, просто потому, что господину этого захотелось.

На практике, конечно, ситуация была не столь ужасающей: большинство господ оставляло рабам сколько-то свободного времени и старались обращаться с ними более-менее сносно. Кроме того, во многих рабовладельческих государствах существовали законы, ограничивающие права господина – иной раз весьма гуманные по отношению к рабам. Однако, это было именно что ограничение прав господина, а не наделение правами раба. У раба не было никаких прав вообще.

Согласно энциклопедическому определению, «рабство - состояние полной зависимости одного человека от другого, из-за которого этот человек (раб) является собственностью своего хозяина - рабовладельца; последний может продать, купить и даже убить раба. По правовому статусу раб является не субъектом права, а его объектом».

Главной причиной рабства является война: рабство – обычное состояние пленника-иноплеменника, которому из милости сохранили жизнь. Обычно рабами становились именно пленники, заложники, впоследствии – побеждённые в «холодной гражданской войне» (например, должники), а также потомки рабов и т.п.

Что касается крепостного, то тут дело обстоит иначе – и сложнее.

На сей раз начнём с источников и составных частей. Крепостное право имеет два источника: права землевладельца (доминиальные права) и права господина (доминикальные права).

Землевладелец, ставя условия арендатору, может сформулировать их так, что арендатор окажется «обязан жить и работать на земле, принадлежащей землевладельцу, и оказывать ему определенные услуги, за вознаграждение или без него, при этом не имея возможности изменить свой статус» (это, опять же, энциклопедическое определение). В такое плачевное положение он может попасть по разным причинам – начиная от собственной глупости и кончая обстоятельствами рождения.

Есть ещё один источник крепостного права – крышевание. Речь идёт о людях, живущих в смутные времена, не способных самостоятельно защищать свою жизнь и имущество и отдавшихся под защиту и покровительство сильного (синьора, феодала) в обмен на личную безопасность. Они обычно обкладывались разного рода повинностями – начиная от необходимости участвовать в военных действиях господина, а также выделять средства на его содержание. Многие стали крепостными именно таким путём – в поисках, так сказать, «надёжной крыши».

Тут важно, что крепостной не раб, хотя и свободным человеком его назвать нельзя. Крепостной является субъектом права. Он человек, хотя и не свободный. На нём лежат многочисленные обязанности, сводящиеся, в общем, к двум основным формам: барщине (то есть в даровом труде на землевладельца-синьора) и оброку (то есть выплате ему денег). Ближе к рабству, разумеется, барщина: это работа по приказу и под контролем господина. Правда, виды барщины регулировались законом и обычаем: господин мог потребовать очень тяжёлого труда, но всё же не какого угодно и не сколько угодно. Крепостной крестьянин всегда имел свободное время – хотя бы для того, чтобы работать на себя.

Что касается оброка, он состоял в том, что крепостной должен был время от времени приносить барину деньги, а уж где и как он их зарабатывал, то было его дело. Фактически, оброчный крепостной и современный обыватель, взявший долгосрочный банковский кредит (лет так на тридцать), находятся в похожем положении: один приносил каждый месяц приноси пану два серебряных гроша, а другой каждый месяц выплачивает банку по пятьсот долларов.

Разумеется, господа обычно старались приблизить статус крепостного к статусу раба. Особенно это касалось крепостных, находящихся в личном услужении, а не работающих на земле. Как правило, их положение в наибольшей степени напоминало рабское. Это, впрочем, и сейчас так: не стоит забывать этимологию слова «сервис». Но всё же: как рабство – даже очень смягчённое – всё же остаётся рабством, так и крепостное состояние – даже сильно испорченное – всё-таки рабством не является.

Поставить же человека в рабские условия можно и сейчас, «современным экономическим способом». Ибо современный работодатель тоже стремится поставить работника в положение жёсткой зависимости от себя – и очень часто в этом преуспевает. Не меньше, чем паны и помещики, примучивающие холопьев.

Кстати, для любителей аналогий: продажа крестьян с землёй мало чем отличается от продажи рабочих вместе с заводом: и там и там продаётся «капитал вместе с присущим ему трудом». Ну а уж пресловутое право первой ночи и пользование крепостными девками для удовлетворения страстей и вовсе не должно удивлять тех, кто помнит значение словосочетания «секретарь-референт» времён ранних девяностых.

КРЕПОСТНОЕ ПРАВО В РОССИИ

«Со стародавших пор» на Руси времена существовала практика раздачи помещикам земли под условие службы. Крестьяне, сидящие на земле, были относительно свободны: они могли от помещика уйти. Помещикам это, естественно, не нравилось, так что право ухода в конце концов ужалось до известого «юрьева дня», а потом и тот, как известно, отняли в 1580-х годах. В дальнейшем закрепощении огромную роль сыграл указ царя Алексея Михайловича («Тишайшего»), разрешающий продажу крестьян без земли – это 1675 год, а также постановлением Земского собора 1694 года о бессрочном сыске беглых (раньше он был ограничен десятью годами).

Тем не менее, крестьянин не был собственностью помещика. Он имел неотчуждаемую собственность, мог заключать договора, в том числе и с помещиком, даже подавать на него в суд (хотя помещики всячески прижимали крестьян, стараясь взять право на суд и расправу в свои руки – что им в конечном счёте и удалось).

Важно здесь и то, что при такой системе груз обязанностей несли все – не только крестьяне, но и помещики. Последние были «служивым сословием», нёсшим тяжёлые обязанности перед государством. Можно даже сказать, что свободных людей в тогдашней России не было вообще. Что обидно, конечно – ну так свобода ведь вообще является роскошью, доступной для жирных, зажиточных государств, наслаждающихся идеальным климатом, морским воздухом и апельсинами. А в России, в страшном ледяном аду, где урожай сам-три считался хорошим, свобода произрастает, как известно, только в теплицах. «Прекрасная пальма», впрочем, всё пытается пробить купол оранжереи – с известными для себя последствиями.

Но вернёмся к нашим крестьянам. Крепостное право в его «классическом» (то есть знакомом нам всё по той же русской литературе) варианте на Руси – это заимствованный институт. Наиболее одиозные крепостные порядки – прямые кальки с западноевропейских. Основными учителями этой науки были для нас поляки с их панской системой, а также рыцари Немецкой Марки, создавшие великолепно отлаженную машину угнетения славян. У этих цивилизованных народов, в частности, учился Пётр I, наш любимый царе-западенец, резко ужесточивший «по примеру европейскому» крепостную систему.

Создателем же классического крепостничества следует считать Петра III и Екатерину II «Великую» (не могу не заметить, что данная государыня, при всех её несомненных достоинствах, этнически русской ну никаким местом не была – а была, напротив, нежной европеянкой нордических кровей). Нетрудно догадаться, что документ, установивший систему настоящего крутого крепостничества, назывался «Указом о вольности». Конкретно – «Указом о вольности дворянства» от 1762 года, согласно которому освободил помещиков от обязанности служить государству, сохранив за собой и землю и крестьян, на правах полной собственности. Вернее, стали таковой: если раньше права дворянина на землю обусловливались службой (то есть собственником земли и людей он в общем-то не был), то теперь они получили землю в полное владение. Помещики плотно засели в своих имениях и занялись «управлением». Учитывая всё сказанное выше о желании любого «набольшого человека» максимально запрессовать подчинённых, можно сказать, что реальное положение крестьян и в самом деле приблизилось к рабскому.

Опять же, повторяю: реальное положение. Потому что реальное положение, скажем, английских рабочих славной мануфактурной эпохи куда больше походило на рабство, чем положение русских крестьян. Соответствующие сравнения, которыми тогда пестрела пресса, тоже имели место. Правда, англичанам и в голову не приходит, что «тут чего-то надо стыдиться». Про многовековое английское рабство тоже что-то не слышно.

Кстати, о многовековости. Каждый российский государь после Павла I (который запретил помещикам заставлять крестьян работать по праздникам, а также ограничил барщину тремя днями в неделю) старался как-нибудь облегчить положение крестьян. В частности – запретами на торговлю людьми (частичный запрет продажи - 1808, полный запрет такой продажи 1833). В конце концов крепостное право было официально отменено знаменитым Указом от 1861 года. Таким образом, классическая «крепость» - та самая некрасовская-щедринская-прочая-литературная – продолжалась 99 лет. Срок, конечно, немалый – но уж никак не вековой.

Ещё одно. О «великой реформе» можно сказать очень много плохого, и справедливо. Однако же, стоит заметить, что в той же Западной Европе прецедентов освобождения крестьян с землёй (пусть в самом карикатурном и урезанном виде) не было.

Наконец, последнее. Отдельной, и весьма неприятной, темой является отмена крепостного права для части нерусского населения страны при Александре I. Этот государь любил (безответно) западные губернии России и выписал со своего плеча конституции Польше и Финляндии. Он же освободил крестьян прибалтийских губерний – Эстляндии, Лифляндии и Курляндии. Но не русских. Что, сами понимаете, - - -.

ЛИБЕРАЛЬНОЕ БЕСНОВАНИЕ

Тема «русского рабства» в европейской прессе возникала регулярно – частично от неизбывной западной русофобии, частично как хорошая пропагандистская мулька. Тотальная демонизация русских порядков была нужна просвещённым народам, чтобы иметь повод лишний раз сплотиться в ненависти к России и русским, а заодно и провернуть кой-какие делишки. Разумеется, в этом их горячо поддерживала «свободная российская общественность».

Надо ещё отметить, что слово «рабство» в добезцаристские времена имело ровно то же самое значение, что сейчас – слово «фашизм». То есть «рабством» называли вообще всё плохое и ужасное.

«Чиновное рабство», «экономическое рабство», «рабство рабочих», «рабство русской души» - вся эта мерзотина обильно стекала с перьев властителей дум, отравляя и воды высокой литературы. При всём том добродушные помещики, написавшие половину хорошей русской прозы и тоже имевшие привычку то там, то здесь кидаться «рабом», сильно обиделись бы, назови кто их лично рабовладельцами и сатрапами. Но нет, никто не швырял им этого в лицо: всем было понятно, что все возмущения «рабством» делались исключительно для того, чтобы намекнуть на «злоупотребления и косность правительства».

В общем, публицистический жаргон тех лет – вообще очень мерзкий – почитать каким-то «историческим свидетельством» и смешно и гадко. Иначе придётся признать, что, например, сейчас в России фашизм, ибо именно таким словом обозначают нынешний строй бойкие перья публицистов – и не только либеральных, кстати.

Что касается людей более серьёзного образа мысли, то они, не любя крепостничество (пожалуй, они-то его единственные и не любили всерьёз, а не как повод для русофобской истерики), словами всё же не бросались. И писали о крепостном праве осторожно.

А МОЖЕТ, ПЛЮНУТЬ?

В самом деле – ну не привыкать же к тому, что либералы устраивают нам очередную мерзотинку. Тем более, что на сей раз речь идёт не о прямой русофобской клевете, а об утверждении, которое кажется довольно очевидным и с которым спорить не то что нельзя, но сложно. «Все ж привыкли, что у нас было рабство».

Однако же, благодушествовать тут не следует.

Гадина очень любит приписывать себе немножечко цифирок и слегка поправлять фактики. Она обожает называть чёрное не белым, а «чёрненьким» или «тёмненьким», а белое – «беленьким» или «белесоватым». Когда ей это благодушно спускают, она добавляет красок: «тёмненькое» становится уже «темноватым» ("слегка") и так далее. Гнусная курочка-кохинхиночка по зёрнышку клюёт. Там фразочка, здесь цифирка. Там подкрутили количество людишек, здесь открутили пару годиков. Так, глядишь, и вся картиночка поменялась в нужненьком смыслице. «Где стол был яств, там гроб стоит».

Спускать этого, однако, нельзя. Потому что блядва чрезвычайно быстро шевелит лапками. Дашь ей палец – отгрызут руки, ноги, голову и половину жопы впридачу. Стоит согласиться на слово «рабство» вместо слово «крепостная зависимость» - и всё, рабство тут же становится тысячелетним, определяющим всю нашу историю и генетически заданным. Плавали, знаем.

Поэтому не обращать внимания на эту надпись – выполненную, повторяю, в технике монументальной пропаганды – нехорошо. Тем более, её всё равно придётся менять - из-за фактических ошибок, сделанных неведомыми сочинителями.

Какие именно конкретные меры стоит применить по отношению к любителям изысканных формулировок, ещё надо хорошенько подумать. Идеи пикета или чего-то ещё в этом роде мне не кажутся применимыми именно в этом конкретном случае. Но уж, во всяком случае, заявить свою позицию по этому вопросу всё же стоит. Чтобы потом кохи не говорили, что рабы и потомки рабов промолчали, как рабам и положено. "Рабы немы", ага.



Также: о маленьких подменах от morky.

)(
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 97 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →