Константин Крылов (krylov) wrote,
Константин Крылов
krylov

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Category:

О долгах и обещаниях

- Я же не отдам некту яблока, хоть он дерись!

А. Толстой, "Золотой Ключик, или Приключения Буратино".


В последние дни в ЖЖ появилось новое развлечение: обсуждение мелких финансовых обязательств поссорившихся людей. При этом речь идёт именно что о демонстративно мелких суммах: ста долларах, двухсот "на карточке", и т.п. Ссылок давать не буду: кто в курсе дела, тот знает, а разносить клочки по закоулочкам мне категорически неохота.

Однако, ничто не мешает рассмотреть вопрос абстрактно, "вне персоналий". Возможно, моё скромное мнение никого не устроит, но "что думаю, то скажу", длинно и очень нудно.

Предупреждаю: я буду говорить только о "проблеме долга в средней полосе". Обсуждать чьё-либо поведение во время ссоры я считаю некрасивым и неуместным. Ссора - вообще очень некрасивое зрелище. Красивым бывает бой, а ссора - это неизбежное валяние в грязной луже. Другой дело, что бояться грязных луж тоже не всегда правильно - но это уже иная тема.

Итак, о долгах. Извините, начну издалека и с банальностей.

1.

Прежде всего, следует различать одолжение и благодеяние. В своём предельном случае одолжение является сделкой, а благодеяние - даром. Сразу скажем, что "сделка в чистом виде" и "дар в чистом виде" встречаются редко. Обычно мы имеем дело с неким сочетанием того и другого.

Начнём со сделки. Сделка - это обмен обязательствами по принципу do ut des, "даю, чтобы ты дал". Точнее была бы формула "делаю тебе, чтобы ты сделал мне". Сделка, за исключением особых случаев, требует предварительных переговоров сторон, то есть самого предложения сделки, уточнения условий и достижения согласия. Все условия сделки должны быть либо точно оговорены, либо подразумеваться, - причём обе стороны должны понимать "всё подразумеваемое" одинаково. Невыполнение условий сделки влечёт за собой санкции материального и морального плана. Санкции могут налагаться как третьей стороной (например, судом), так и участниками сделки (грубо говоря, у обиженной стороны возникает право мстить). В частности, обе стороны могут предъявлять друг к другу претензии, в том числе публично: это одна из распространённых санкций.

Сделка выглядит так. А говорит Б: "У меня есть сто долларов, а у тебя есть жужжалка. Давай ты мне дашь жужжалку, а я тебе - сто долларов"[1]. После этого идут переговоры: например, обсуждается исправность жужжалки, год выпуска, цена. В конце концов они договариваются, и Б получает сто долларов (или больше, если Б прижимист и хорошо торгуется), а А уходит с жужжалкой. В дальнейшем А может обнаружить, что жужжалка жужжит слишком тихо и публично заявить, что Б продал ему хуёвую жужжалку. Б имеет право отругиваться ("да за такие деньги нешто хорошую жужжалку найдёшь?"). Публика может считать правым А или Б (или считать неправыми обоих), но само право ругаться по этому поводу никто не отрицает.

Теперь о даре. Дар - это обязательства, принимаемые на себя одной из сторон по своей собственной воле. "Просто даю тебе", "просто делаю тебе". Дар предлагается в одностороннем порядке и не накладывает абсолютно никаких обязательств на одариваемую сторону. Одариваемый может отвергнуть дар, распорядиться им по своему усмотрению и т.п. Никаких материальных или моральных санкций ему за это не полагается. С другой стороны, одареный, если уж он взял дар, не имеет морального права чего-либо требовать от дарителя. Дарёному коню в зубы не смотрят.

Дар выглядит так. Б говорит А: "Не хочешь ли ты жужжалку? Вот, бери". А, допустим, берёт. Если в дальнейшем выяснится, что жужжалка слишком тихая, А молчит и не жалуется, ибо она ему досталась "за так".

2.

Но это, повторяю, чистые случаи. На самом деле, как правило, в любом даре есть оттенок сделки, а в любой сделке - элемент дара. Например, тот самый Б, дарящий жужжалку, чаще всего ожидает от А хотя бы "спасибо" или просто молчаливой благодарности. За бесполезный или вредный подарок А может и обидеться. Так что определённый момент do ut des тут всё-таки есть. С другой стороны, даже в самой хладнокровно совершаемой сделке часто бывает кое-что, делаемое "из чистой любезности". Даже когда в магазине просим продавщицу отгрузить нам товар побыстрее, мы не только совершаем сделку, но и "просим о сверхдолжном": она ведь не обязана перед нами скакать... Или, возвращаясь к нашим жужжалкам, А просит Б: "ты уж подбери мне новенькую, блестящую".

Действие, в котором больше от сделки, чем от дара, мы обычно называем "одолжением". Это когда А делает для Б что-то, что ему не очень-то хочется делать, но и особого протеста не вызывает. Например, если А продаст жужжалку Б не за 100, а, скажем, за 80 долларов, это будет тем самым одолжением.

С другой стороны, "благодеяние" - это действие, в котором больше от дара, чем от сделки, но элемент сделки присутствует. Это когда А делает для Б что-то "практически даром" - но при этом Б хоть чуточку да отдаривается. Например, если тот же А отдаст Б жужжалку за кружку хорошего пива, это будет всё-таки "не совсем бесплатно", хотя и очень близко к этому.

Не устали? Теперь ещё немного банальностей: люблю я это дело.

3.

Первое, что нужно иметь в виду. Некое действие может быть сделкой в одном отношении, и даром в другом. Например, человек забесплатно отдаёт ближнему своему почти новенький славянский шкаф (это, конечно, дар) но просит берущего заехать за ней на своём транспорте и вынести её (а это уже сделка: тем самым он забесплатно избавляется от ненужной тяжёлой вещи, которую самому куда-то выносить лениво). Люди, как правило, мало формализуют эти моменты - но чувствуют их очень тонко.

И второе. Как я уже говорил, не все условия сделки или дара всегда обсуждаются, есть и "дефолтным моменты". Кое-что принимается по умолчанию. Например, если А берёт у Б жужжалку, то он как минимум рассчитывает на то, что она не поломанная и тем паче не опасная (типа с испорченной проводкой, искрит и коротит). Это не озвучивается, но подразумевается. И т.п.

Откуда берутся эти списки подразумеваемого? Есть такая штука, как социальная практика. Она сама себя упорядочивает: "все поступают как все". Это не значит, что она лишена противоречий или хотя бы оптимальна. Однако, в случае разбора конкретной ситуации обращаются обычно к ней. Или нужно предъявить веские основания, чтобы ей пренебречь (например, идеологические или религиозные, к примеру). В некоторых случаях канают и личные предпочтения, но далеко не во всех. Например, сказать "я никогда не работаю бесплатно, даже для самых близких друзей" можно, "поймут", хотя и не без осуждения. А вот сказать "я никогда не плачу за работу, если есть возможность не платить" - этого уже не поймут совсем.

4.

Особенно интересный пример одолжения - это денежные долги, в особенности сделанные в "неформальной обстановке", "между своими".

Допустим, А просит у Б: "одолжи пятьсот рублей". Сумма терпимая, у Б она есть. Он даёт А бумажку, тот кладёт её в карман. "Больше ничего не сказано".

Что же на самом деле произошло? Восстановим и озвучим все умолчания, которые на самом деле имели место или подразумевались соответствующей социальной практикой. Согласно нравам и обычаям московского люда среднего достатка начала двадцать первого века.

Я постараюсь быть как можно более точным и подробным в этом описании, чтобы не оставить никаких щелей и зацепок. Это может быть интересно для господ эмигрантов, которые, возможно, уже привыкли к совсем другим обычаям, связанным с деньгами.

Итак, Б дал денег А на описанных выше условиях. Понятно, что Б оказал А благодеяние. Оно заключалось не только в самой бумажке в пятьсот рублей. А ещё и в том, что срок возврата был не оговорён - то есть А имеет возможность отдать деньги через достаточно долгий (но не слишком долгий промежуток времени), причём в любой момент этого промежутка ("когда будут деньги")[2]. Далее, есть ещё одно: по нынешним понятиям невозврат такой суммы влечёт не очень тяжёлую санкцию: подразумевается, что Б не будет мстить А и даже никому ничего не скажет, разве что "сам запомнит", и в следующий раз А сможет у него занять денег с меньшей вероятностью. Для того же, чтобы Б перешёл к санкциям более серьёзным, на шее А должна повиснуть достаточно значительная сумма.

Заметим: оказанное кредитором благодеяние номер два (то есть неоговорённость срока отдачи) не прекращается после получения должником бумажки. Оно длится всё время, пока долг не отдан.

Ещё одно: дача денег в долг считается приватным делом, "между двоими". Это отнюдь не секретная информация, но, скажем так, не предназначенная к нарочитому обсуждению с третьими лицами.

Значительность суммы, надо сказать, определяется репутацией и кредитоспособностью Б. Если Б гол как сокол и дал тебе свои последние деньги, то не вернуть их в самый кратчайший срок - морально осуждаемо ("так не делают"). Если Б не очень нуждается, с возвратом долга можно тянуть (хотя опять же не до бесконечности).

Кроме всего прочего, у Б есть ещё одно подразумеваемое право: в любой момент потребовать возврата долга, мотивируя это той или иной необходимостью. (Типа: Б звонит А и говорит: "старик, ты мне занеси те пятьсот, мне срочно надо"). В таких случаях желательно хоть перезанять, но отдать. Либо с извинениями просить о новом одолжении: "потерпи с меня, ну нет у меня сейчас денег".

Деталька, но важная деталька: истребование долга считается "деликатным" моментом и происходит обычно в частном порядке. Подойти посреди какого-нибудь праздника к должнику и крикнуть на весь зал: "отдавай пятихатку!" можно, но это достаточный повод для ссоры. Предполагается, что первое (первое!) истребование мелкого долга должно происходить всё-таки с глазу на глаз. То есть нужно подойти и сказать: "отойдём, разговор есть".

Ещё одно. Переуступка мелких долгов третьим лицам не практикуется - разве что по соглашению с должником ("отдашь мои деньги Пете"), и то это "как-то".

Дальнейшее зависит уже от кредитора. В принципе, после пары попыток вернуть свои деньги он имеет полное моральное право на санкции. Понятное дело, что "за такую сумму не убивают". Но он может сделать две вещи. Во-первых, поссориться с должником (в той или иной степени, в той или иной форме). Во-вторых, распространить информацию о неотдаче должником долга и его нехорошем поведении в момент стребования означенной суммы. Это не означает, что кредитор имеет право говорить про должника вообще всё что угодно: общепринятая санкция за мелкий долг состоит в огласке самого факта долга.

Подчёркиваю: всё сказанное касается мелких сумм. Там, где деньги становятся большими (хотя бы относительно доходов людей), начинаются совсем другие игры.

5.

Теперь введём дополнительный фактор. Допустим, должник и кредитор были друзьями, а потом поссорились - не из-за денег, а по другим причинам. Поссорились не до смертоубийства, но достаточно серьёзно. Что происходит со взаимными обязательствами, их связывающими?

Есть стандартный (и неправильный) ответ: "надо исполнить все уже сделанные друг другу обещания и не давать новых обещаний". Ответ этот неправильный, и сейчас мы увидим почему.

Во-первых, есть обещания, которые аннулируются самим актом ссоры. Девушка обещала выйти замуж за юношу, они люто посрались - что ж теперь, "исполнять обещанное"? "Это было бы странно".

Во-вторых, есть обещания, напрямую не связанные со ссорой, но которые в случае ссоры так же обнуляются. Если А пригласил Б на свой день рождения (или, скажем, в увесилительную поездку), а потом с Б посрался, то со стороны Б было бы очень наивно ждать "выполнения обещания". Понятное дело, что на день рождения он больше не зван и никакой поездки не будет. Вкратце: любые обещанные (или уже сделанные) благодеяния могут быть аннулированы самим фактом ссоры.

Однако, это относится только к благодеяниям. Но не к сделкам. В случае сделки заключённые обязательства не могут быть отменены иначе как с согласия обоих сторон (то есть путём заключения новой сделки). Они не могут быть разорваны в одностороннем порядке.

Напомним ситуацию. Дача в долг мелкой суммы есть сделка плюс блаодеяние. Кредитор может отказаться от благодеяния. То есть - в день ссоры (или даже в момент ссоры) потребовать бабки назад.

Но. Как уже было сказано, существует социально одобряемая последовательность действий в этом случае. Сначала кредитор должен в частном порядке, не привлекая посторонних, потребовать у должника назад свои деньги (напоминаю, речь идёт о случае, когда срок возврата не оговорён) и договориться с ним о реальных сроках. Исключение - если должник прячется, не реагирует на письма и звонки и т.п. Тогда кредитор может пустить в ход тяжёлую артиллерию - то есть начинать публичную кампанию, направленную против недобросовестного должника.

6.

И, наконец, следующее.

Представьте себе, что вы когда-то одолжились у некоего человека, который потом стал вашим врагом. Вы добросовестный человек и готовы вернуть ему долг. Но он с вас этого долга не требует. Более того, ваши предложения вернуть деньги он оставляет без внимания, или старательно выставляет крайне тяжёлые условия этого возвращения денег. Например, вы москвич, а он живёт в другом городе, но часто бывает в Москве. Вы предлагаете ему встретиться в Москве и отдать деньги. Он вам отвечает: "у меня тут полно своих дел, мне не до тебя, а ты прилетай в мой Семипалатинск и там отдашь мне бабки". (При этом сумма измеряется, скажем, двумястами долларов).

Зато тот же самый товарищ постоянно и регулярно, при каждом удобном случае, рассказывает всем, как вы зажали его бабло, как вы мелочны и корыстны, скольким людям вы ещё должны и какое вы вообще говно.

Являются ли эти его действия честными и справделивыми? Нет. Потому что эти действия не направлены на то, чтобы принудить вас выполнит свои обязательства. Они имеют иную цель - сделать вам "больно и плохо", унизить в глазах публики, обрушить вашу репутацию. Ваш долг - повод, а не причина этих действий. Здесь уже вступает в силу не логика взаимных обязательств, а обычное а ля гер ком а ля гер.

Это всё не уничтожает того факта, что вы остаётесь должны своему заимодавцу. Но волт то, что ваш заимодавец делает, не является действиями по возвращению долга. И скорее даже наоборот. Это просто враждебные действия против вас.

Описывая ситуацию, я намеренно сгустил краски и склеил вместе несколько реальных случаев. Однако, в каждом из этих реальных случаев следовало бы поинтересоваться: имеет ли место законное стрясание своих денег - например, имела ли место попытка истребования долга в частном порядке, (см. п. 4) или нет. Грубо говоря, перед тем, как начать рассказывать о том, сколько и как вы задолжали, ваш кредитор должен был бы сначала потребовать долг с вас, - и только не получив его в приемлемые сроки, начинать выкатывать свои гаубицы.

7.

Всё это многословие можно резюмировать очень коротко.

  1. Кредитор всегда имеет право на возврат долга, какими бы плохими не были его отношения с должником. Он имеет право на его деньги или даже его имущество (в случае несостоятельности должника). Это касается и крупных, и в особенности мелких долгов. "Не отдавать их стыдно".

  2. Кредитор имеет право требовать возврата долга теми способами и в том порядке, который установлен либо законом, либо обычаем. В этих рамках он волен делать всё что угодно.

  3. Но кредитор имеет право только на это. В частности, он не имеет права на доброе имя, свободу или жизнь должника. В противном случае он уподобляется Шейлоку из "Венецианского купца" и рискует ровно тем же, что и шекспировский герой. Впрочем, у нас за деньги убивать принято. Но всё-таки не за гроши. Что касается доброго имени и проч., тут всё вполне однозначно.

  4. Кредитор также не может требовать осуществления своих законных прав незаконным способом - то есть нарушая законы или резко противореча установившимся обычаям, "вводя свои правила". Ибо тем самым он нарушает закон или разрушает установившийся в обществе консенсус, что малопочтенно.


Ещё раз повторюсь. Самого долга всё это не аннулирует. Должник остаётся должником. Но кредитор, который вместо того, чтобы вернуть свои деньги (или хотя бы их потребовать), пытается воспользоваться своим старым благодеянием, не "осуществляет свои права", а просто ведёт войну со своим бывшим приятелем. Вы можете этой войне сочувствовать или нет, считать её справедливой или нет, это уже второй вопрос. Просто не нужно принимать одно за другое.

Теперь вы можете сами подумать и решить, в какой мере известный ЖЖ-шный скандал имел отношение к востребованию долгов, а в какой - нет.




[1] Честно говоря, меня приводит в глубокое недоумение тот незамутнённый дошколятский восторг, с которым вполне себе взрослые дяди и тёти начали задорно выкрикивать школьные обзывалки - "жужжалки", "жопы" и прочий детсадовский набор. "Дядя сказал жопа и писа!" и заливистый поросячий визг по этому поводу как-то - - -. Но если инфантилизация зашла так далеко, придётся, наверное, "учитывать вкусы".

[2] Отдельная тема - обещания должника, если они были. Вкратце: на практике они считаются менее обязывающими, чем требования кредитора. Если кредитор сказал - "верни через две недели", значит, надо возвращать именно через две недели плюс-минус "подразумеваемый люфт". Но если должник бормочет "верну через две недели", а кредитор иронично молчит или говорит "ну, когда сможешь, тгда и верни", это предполагает, что слова должника выражают намерение, но не обязательство. Только чётко названные кредитором сроки отдачи долга имеют обязательственную силу.

)(
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 63 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →