Всеобщий синопсис или Система мнений


Previous Entry Share Next Entry
Универсальный Дисклеймер для Художественного Произведения
с митинга
krylov
Что-то давно я ничего не делал для общественной пользы. А надо бы.

Вот — благо был повод — я сочинил Универсальный Дисклеймер, который можно (а по нынешним временам даже и нужно, наверное) помещать перед любым художественным текстом длиннее двух строчек. Его можно использовать перед рассказом, повестью, романом, стихотворением, перфомансом и онлайн-тестом.

Уважаемый Возмущённый Читатель!

Вашему вниманию предлагается притча, рассказ, стихотворение или иное проявление так называемого художественного творчества.

Прежде чем вы, уважаемый, вопьётесь взглядом в предлагаемое, ознакомьтесь с правилами потребления оного. Если Вы уже, на своё несчастье, прочитали текст, ознакомьтесь тем более.

1. Автор не обязан разъяснять читателю, что он хотел сказать своим произведением. Он, конечно, волен это делать, но волен этого и не делать, если ему этого не хочется — или он сам не до конца понимает, что имел в виду — бывает и такое, и довольно часто. Более того, случается и так, что автор вовсе ничего не имел в виду, кроме намерения развлечь читателя, рассчитывая на материальное или моральное вознаграждение.

ДОСТУПНЫЙ ПРИМЕР. Достоевский, царствие ему небесное, своим известным сочинением «Крокодил, или Пассаж в Пассаже» не пытался убедить читателя, что крокодилы опасны. Он, скорее всего, хотел поглумиться над несимпатичными ему литературными деятелями, а заодно и повеселить читателя.


2. С другой стороны, автор волен соглашаться или не соглашаться с теми или иными интерпретациями своего, так сказать, творчества — и даже считать некоторых интепретаторов дураками и подлецами. Правда, это уже его личные проблемы, ибо на всякий роток не накинешь платок. Всякая интерпретация вторична, в том числе и авторская, разумеется. Но всё-таки автору немножко более понятно, что он там хотел сказать. Отвержение авторской интерпретации возможно, но для этого нужны довольно веские основания.

ДОСТУПНЫЙ ПРИМЕР. Достоевский, царствие ему небесное, мог, к примеру, считать своё известное сочинение «Преступление и наказание» сочинением, славящим хорошую работу русской полиции ОМОН Газпром нравственные идеалы. Некоторые же читатели увидели в его опусе обличение проклятого царизма, потому что они во всём видели обличение проклятого царизма. Что мог сделать Достоевский, царствие ему небесное? Только плечами пожать, да написать что-нибудь горестное в «Дневник писателя». Но уж на это-то он право имел, ага. И исследователи его творчества к тому должны прислушаться, если они честные люди.


3. Убеждения персонажей не обязаны совпадать с убеждениями автора. То есть, как правило, какая-то связь между тем и другим всё-таки имеется: например, неприятные автору персонажи говорят неприятные автору слова, и наоборот. Тем не менее, связь эта не всегда прямая — особенно если автор сам колеблется в каком-то вопросе или не очень понимает, где правда и в чём сила (опять же, бывает и такое, и чаще, чем вы, уважаемый, думаете).

ДОСТУПНЫЙ ПРИМЕР. Достоевский, царствие ему небесное, не говорил, что «красота спасёт мир». Это сказал один из его персонажей, которому автор в чём-то (не во всём) симпатизирует, но называет всё-таки «идиотом», и к его интеллектуальным способностям — в отличие от моральных качеств — относится не без иронии. Мышкин там ещё много чего наговорил, ага? И не надо вешать это дело на Достоевского, царствие ему небесное.


4. Автор не несёт дискурсивной и иной ответственности за поведение персонажей, их эстетические вкусы, сексуальные пристрастия, вредные привычки и т.д. В частности: если автор изображает какие-то порочные действия, не нужно думать, что он сам ну просто ой как хотел бы их совершить. По умолчанию следует предполагать, что он пытался таким образом воздействовать на чувства потребителя его опуса. Даже навязчивое присутствие какой-то темы в творчестве автора не означает его личной озабоченности этой темой. Возможно, он просто не научился задевать чувства другим способом.

ДОСТУПНЫЙ ПРИМЕР. Достоевский, царствие ему небесное, в своём известном сочинении «Преступление и наказание» в подробностях описал убийство старухи топором. Из этого вовсе не следует, что он только и мечтал убивать старух топором, и сублимировал это желание в тексте. Нет, он просто хотел напугать и ошеломить читателя. Точно так же, не нужно думать, что многочисленные описатели страданий девочек-сироток - садисты-педофилы. Просто девочка-сиротка - объект, гарантированно вызывающий жалость, вот её и пользуют, бедненькую.


5. Несмотря на вышесказанное, автор также не несёт дискурсивной и иной ответственности за непродуктивную трату времени, потраченного читателем на прочтение его опуса, а также за последствия, как-то: разлитие желчи, тошноту и рвоту, потерю потенции, кипение возмущённого разума и т.п.

ДОСТУПНЫЙ ПРИМЕР. Достоевский, царствие ему не… нет, давайте всё-таки для разнообразия возьмём для препарирования кого-нибудь более другого. Вот, например, Гёте, солидный немец, воплощение умеренности. Так вот, Гёте, царствие ему небесное, не отвечает за идиотов, после прочтения «Вертера» убивших себя из пистолета и получивших дарвиновскую премию.


6. Автор несёт некую ограниченную ответственность за точность и достоверность фактов, на которые он ссылается в своих сочинениях. Но именно что ограниченную. Нехорошо путать даты правлений французских королей, или часовые пояса. Немножечко нехорошо приписывать историческим персонажам слова и поступки, которых они не совершали — но тут уж читатель должен иметь в виду, что худло в принципе нельзя использовать как исторический источник, даже если оно «ну очень атмосферно достоверное».

ДОСТУПНЫЙ ПРИМЕР. Достоевский, царствие ему небесное, приписал некоему испанскому инквизитору признание, что он сам, и вся католическая церковь, уже восемь веков пребывает в духовном единстве с Сатаной и полностью отвергла Христа. Ни один известный нам испанский инквизитор таких признаний не делал, что читатели, кажется, всё-таки понимают[1].


7. Автор также не несёт ответственности за орфографические ошибки, расстановку знаков препинания, длину тире и форму кавычек. Полную и абсолютную ответственность за всё это несёт издатель. В случае, если автор сам является издателем — как, например, я сейчас — то ответственность он, конечно, несёт, полную и абсолютную.

ДОСТУПНЫЙ ПРИМЕР. Досто… достал уже, царствие ему небесное. Гёте тоже. Обратимся к Толстому, цур ему и пек, в отличие от Достоевского. Так вот, нынешние исследователи творчества Толстого обнаружили несколько тысяч расхождений между рукописью «Войны и Мира» и печатным текстом этого сочинения. В основном это мелкие опечатки и описки, но встречаются и крупные ляпы. Говорят, почерк великой медведицы пера был крайне неразборчив. Тем не менее, ответственность остаётся на издателе — взялся тискать медведицу, так сдюжь или отвали.


Короче, дорогой Возмущённый Читатель, прикрути фитилёк и лопай что дают. Или не лопай, в этом тебе воля. Но не возмущайся вышеперечисленным и нижеупомянутым, ибо см. выше, ниже и куда хочешь.


___________________
[1] Несколько хитрее дело обстоит с Солженицыным, чьё литературно-художественное сочинение «Архипелаг ГУЛАГ» называется «художественным исследованием» и сознательно подвешено автором между документалистикой и худлом — в результате чего читатель «всё принимает за правду», хотя там можно найти немало «скруглений» и «выпуклой подачи», не говоря уже о чистых байках. Есть ещё тема с «цитатой из Черчилля» и прочие подобные казусы, разбирать которые было бы долго. Общий принцип, однако, остаётся тот же.

)(

Хемингуэй учил писать кратко и выкидывать ненужные слова
Вы же пишете слишком долго, размазываете повидло по бумаге
После двух трех предложений становится неинтересно
Красит текст мысль, а не многословие

Как же быть с теми (со мной, например), кто дисклеймеров принципиально не читает? :)

Вариантов много. Например, стебать. Или игнорировать.
Есть ведь люди, которые вообще букв не знают - и кому их мнение интересно, кроме специалистов?

Циничненько, но верно.

>Так вот, Гёте, царствие ему небесное, не отвечает за идиотов, после >прочтения «Вертера» убивших себя из пистолета

Давайте уж будем честны до конца. Гёте не отвечает, и это очевидно, но должен быть готов к тому, что один из читателей, на которого произвёл не очень хорошее впечатление "деструктивный заряд" текста, может вышибить мозги не себе, а Гёте.

Впрочем, вероятность этого крайне мала, так как читатели обычно народ такой...

К этому внутренне должен быть готов, думается мне, всякий, кто что-нибудь где-нибудь публично написал - скажем, на заборе или в ЖЖ. Сумасшедших, не помещенных в специализированные лечебные учреждения, на наших улицах вполне достаточно.

К 3,4,5 пунктам я бы приписал "...за исключением случаев, когда автор пишет для детей."

Такое ощущение что предстоящие восемь дней безделья приводят автора в экзистенциальный ужас, и он ляпает, что ни попадя...

Досто… достал уже, царствие ему небесное.

A nice touch.

"литературно-художественное сочинение «Архипелаг ГУЛАГ"

"Гулаг" в наше время выполняет ту же роль, что и "Доктор Живаго" в конце 50-х. Мало кто читал, но все дружно "осуждают".
"Гулаг" состоит из воспоминаний 227 человек, отсидевших в Гулаге (сам автор только один из них), имена их в постсоветских изданиях указаны, и из разных цитат, например из книги о Беломорканале, из речей Крыленко, из судебных процессов (начиная с 1918-го года), и т.п.
Плюс публицистическая часть, т.е. оценки Солженицыным тех или иных деятелей и периодов истории.
Вопрос: где же тут вранье? В рассказах 227 отсидевших людей? Они все выдумали (кстати, многие, если не большинство из них - или аполитичны или оставшиеся "советскими" по убеждениям)? Не все? Кто именно?
Доступа к архивам у Солженицына не было и не могло быть, потому все цифры, которые он приводит, -- предполагаемые, об этом он прямо пишет.
Остается публицистика, т.е. авторские оценки. Но хоть проклятия, хоть восхваления тт. Ленина, Троцкого, Сталина и прочих товарищей не могут быть "ложными" или "правдивыми".

P.S. Ну и, разумеется, всем "известно", что Нобелевскую премию в 1970 году он получил за изданный в 1974 году "Архипелаг Гулаг".

Аноним хуже пидораса. Я не про Вас, я про тех 227.
Но вот слова про 40 миллионов, загубленных "оот неряшливого ведения войны" делают Ветрова дешёвым пиздоболом и поганой мандовошью, достойной даже не презрения, а брезгливости.

>Точно так же, не нужно думать, что многочисленные описатели страданий девочек-сироток - садисты-педофилы.

Да почему же не нужно? Сто пудов, садисты-педофилы и есть. Слатенько им, вот и стараются. А какой же писатель из того, кто пишет нехотя, через силу?

...это просто одна из тех тем, на которую в хорошем обществе не говорят: все знают, что это так, но говорить об этом не принято.

Правда, не очень понятно, что в этом обществе такого уж хорошего, да.

Смеялся, спасибо. :-)

многабуков:

Все значительно проще, если не зацикливаться на существовании некой "объективно существующей" этики

Любой человек (включая автора любого произведения) что-либо кому-либо (или вообще) должен только в двух случаях:
1. Если сам себя обязал с твердым намерением исполнить (наличие свидетелей не релевантно). Пример - любого рода "внутренняя цензура" на основе любого рода собственных "принципов"
2. Если кредиторы пришли с пистолетами (наличие и характер долга не релевантны). Пример - любого рода обязательства, накладываемые на гражданина государством

(Deleted comment)
Посмотрите, пожалуйста, в словаре значение слова "пользовать". Спасибо.

Я вижу, что за почти четыре года Ваши руки так и не дошли до словаря. Это печально.

?

Log in

No account? Create an account