June 26th, 2001

с митинга

О литературе

(всё по тому же месту)

С раннейшего детства я усвоил, что евреи отличаются от жидов тем, что жиды наглы и крикливы, зато евреи - памятливы и злохитростны. То есть, условно говоря, недовольный жид может наорать и дать подзатыльник, а еврей - сладко улыбнуться и подарить конфетку с каким-нибудь говном унутри. Это, повторяю для непонятливых, именно что "условно говоря", то есть генерализуя и обобщая. Реальность, данная нам в ощущениях, разумеется, была куда сложнее и многограннее.

Если недосягаемым образцом "жидовки" для нас была Бронислава "Броня" Марковна (о!.. о!..), то противоположный полюс олицетворял собой дядя Аркадий aka "Аркашка" - почти архетипический трикстер, своего рода местный Локи. Человек он был, как я теперь понимаю, весьма незаурядный, но у него была маленькая слабость: он любил устраивать своего рода импровизированные перфомансы (по тогдашним наивным временам именовавшимся просто "подлянки"). Умел он это делать виртуозно, при том строго соблюдая главную заповедь заподлянщика: ни при каких обстоятельствах наказать (или хотя бы осудить публично) его самого было совершенно невозможно, поскольку все его действия всегда имели правдоподобное алиби. К тому же он не чурался некоторого морализма, виртуозно задействуя в своих планах недостатки и пороки ближних.

Так, в частности, он как-то прознал, что мой папа обожает фантастику, причём любую, даже самую что ни на есть дрянную (что, видимо, оскорбляло Аркашкины литературные вкусы). Впрочем, само по себе это было бы ещё ничего, но в сочетании с выработанной в институте способностью полностью абстрагироваться от любого шума указанное обстоятельство создавало предпосылки для издевательства над ближними.

В качестве места действия Аркадий выбрал сортир (напоминаю, дело происходило в коммуналке, и сортир был общественным). Началось всё с того, что закоротило коридорный щиток с выключателями света в сортире, ванной, и на кухне. Рукастый дядя Аркадий тут же взялся его починять (оттеснив от процесса моего деда, который тоже неплохо понимал в электричестве), разобрал его, после чего заявил, что проводка, дескать, никуда не годится, да и вообще иметь все выключатели в одном месте глупо и неудобно. После чего призвал каких-то своих знакомых, которые в один день разнесли щиток на три переключателя, каждый внутри соответствующего помещения.
На следующий же день Аркадий как бы случайно забыл в сортире журнал "Искатель" (это, если кто помнит, было приложение к журналу "Вокруг света", по тем временам весьма дефицитное), в котором печатали "сайнс фикшн" отечественного и даже иностранного розливу. Оставил он эту хрень в сеточке для газетной бумаги, предназначенной понятно для чего. Через какое-то время пришёл с работы мой папа, и, не раздеваясь, побежал отливать.

Аркадий рассчитал всё точно. Увидев "Искатель", Анатолий тут же в него вцепился, устроился на толчке, и погрузился в чтение. Под дверью потихоньку стали скапливаться желающие облегчиться. Некоторое время они вели себя спокойно, потом начался стук в дверь, крики, and so on. Увы, мой папа был полностью погружён в своё любимое чтиво, а стуки и крики благополучно пропускал мимо ушей. Выключить же в сортире свет было невозможно - выключатель, увы, находился за дверью.

До ломки двери, правда, дело не дошло: именно в этот момент из сортира послышалось рычание, и через минуту мой папа, в пальто и ботинках, вылез из сортира, махая злополучным журналом и грозно вопрошая собравшихся: "Кто это сюда положил?!" - да так, что назревший скандал как-то сам собой сошёл на нет, очень уж недовольный (чтобы не сказать - несчастный) вид был у Анатолия.

Выяснилось следующее. Аркадий не был бы истинным художником, если бы допустил, что от задуманной им подлянки не пострадал бы главный её участник. Поэтому он придумал для Анатолия особенно изощрённую пытку, а именно - вырвал из "Искателя" три листка, с окончанием самого интересного (переводного!) рассказа. Напрасно несчастный Анатолий пытался вытрясти из него информацию на тему "чем там всё кончилось". Аркадий стоял на том, что он, таки да, брал с собой в сортир пресловутый журнальчик, чтобы во время дефекации посмотреть, стоит ли его читать, но наткнулся на этот самый рассказ, который ему до того не понравился, что читать он его бросил, а вырванными страницами подтёрся, ибо ни на что лучшее ну просто не мог их употребить. "И я не понимаю, Толя, как ты можешь читать такое", с удовольствием завершил он воспитательный акт.

Впоследствии, кажется, мой папа долго искал по знакомым этот самый номер "Искателя", но, как на грех, номер был особо дефицитным. Покупать же его у дяди Бори (это был ещё один наш сосед, книжный спекулянт) было для нас слишком накладным, да и доставлять Аркашке такую радость (ибо он первым об этом прознал бы) было как-то обидно.

)(
с митинга

(no subject)

Хороший способ понять текст - это представить себе, что это ты сам в данный момент его пишешь.
Иногда очень помогает.

)(
с митинга

57иты

Переслегин: поставим задачу: посредством образования и воспитания создать личность, которая не может быть интегрирована ни в одну из существующих структур, в том числе - и в систему образования, эту личность сформировавшую.

"57тизм", судя по всему, состоит в формировании личности, которая может быть вполне интегрирована только в систему образования, эту личность сформировавшую. В любом другом месте настоящему 57иту будет плохо (за исключением случая эмиграции, когда некоторая чуждость среды предполагается заранее). Идеальным вариантом для выпускника 57-й было бы немедленно пойти в 57-ю преподавателем. Что, кстати, там и практиковалось на начальной стадии развития системы.
Таким образом, "57-й хедер" (с) tiphateth есть средство производства недовольных умников, то есть стругацких "мокрецов" и "гадких лебедей". Что - - -

)(
с митинга

Война

Переслегин:

Суть "гипермодернистского" подхода к стратегии состоит в последовательном и намеренном нарушении неписанной заповеди: сражения ведутся армиями и против армий. "Гипермодернисты" ставили своей целью "революционную тотальную войну", "войну до предела", войну даже не с самим мирным населением страны противника, но с условиями его выживания. Это было доведение до абсурда теории примата армии над социумом.

Интересно. В этом смысле холодная война была (и остаётся, поскольку она не закончена) именно "гипермодернистской", то есть нацеленной на уничтожение условий выживания противника (в данном случае русских людей). Переход её в "холодную" и "постхолодную" стадию связан (помимо "ядерного сдерживания") ещё и с тем, что всё больше внимания стали обращать на те условия выживания, которые "старые" войны не затрагивали (поскольку воевали с армией, а не с нацией - здесь же война ведётся именно с нацией).

)(
с митинга

Пиночета обидели

Заглянул на делянку к bbb. Внимательный он, однако, к нашим делишкам скорбным. Вот в НЗ (это такое место, куда пишет абсолютно отмороженная демшиза) как-то пропустили статью, обижающую Пиночета. Так Львин заметил, не пропустил, и дал достойную отповедь оскорбителю.
Статья, кстати, весьма аргументированная, состоящая в основном из цитат и ссылок. На этом фоне трепетное найшулевание о Пиночете-Иностранце выглядит комично и пошло.

Стилистика такова:

ТАРАСОВ: - Последствия "шоковой терапии" в Чили, как и у нас, были катастрофическими. ВНП за год сократился на 19% (это выяснилось после падения Пиночета, официальная статистика времен диктатуры называла то 12,9%, то 15%), промышленное производство упало на 25%, спад в строительстве превысил 50%. Стоимость жизни (опять же по официальным, явно приукрашенным данным) выросла в 3 с лишним раза. Безработица выросла до 20%, а в отдельных районах -- до 30 и даже 40%, чего не было в Чили даже во времена Великой депрессии. Это при том, что из 460 государственных предприятий 276 уже были возвращены прежним владельцам или проданы в частные руки. Разорилось свыше 1200 средних и мелких предприятий. Иностранным (в первую очередь из США) инвесторам был разрешен вывоз 100% прибыли. Эскудо полностью обесценилось, и в октябре 1975 г. пришлось ввести новую денежную единицу -- песо. Песо решили "привязать к доллару" (по курсу 1 песо -- 1 доллар), но песо "отвязалось", и в январе 1977 г. за 1 доллар давали уже 18,48 песо, в январе 1978-го -- 27,47 песо, в январе 1980-го -- 39 песо, в июне 1982-го -- 46 песо и т.д.

НАЙШУЛЬ: -- По-моему, Чили напоминает человека, которому дали сильного пинка под зад, в результате чего он влетел в шикарный ресторан и очутился за великолепно накрытым столом. И вот смотрит он на этот стол, которого раньше в жизни не видел, и, с одной стороны, просто балдеет от всего этого, а с другой -- задница непрерывно ему напоминает о способе, которым ему доставили это изобилие. Если же говорить более конкретно, то надо иметь в виду, что в Чили есть аристократическая элита -- с кодексом чести, с католической ортодоксальностью, очень консервативная. Пиночет не создал этот слой, он опирался на него и оттуда рекрутировал сторонников. У этой элиты социализм вызывал не просто экономическое отторжение. Это был вопрос жизни: "или они -- нас, или мы -- их".


В общем, "классовое сознание", ага.

)(