January 25th, 2003

с митинга

социологическое

Одной из самых хитроумных затей, которые были провёрнуты нашими либерастами, было то, что они уничтожили всякую надежду на российский "капитализм".

Как ни странно, но конец "перестройки", с его ублюдочным "кооперативным движением" и прочими прелестями, был временем бесконечно большей "экономической свободы", чем то, что настало после девяноста первого. Этой самой экономической свободы - в том, примитивно-перестроечном смысле слова, типа чтобы дали торговать помидорами и шить шубы, и за это не били и не отнимали деньги - хотели, реально, миллионы людей. Все думали: ну вот сейчас добьют коммуняк, пусть даже с большими потерями, потом всё отстроим. Зато без дураков-начальников, ментов, и всякой гадости. После чего мы пойдём шить шубы, печатать книжки, и делать в наших лабораториях какие-нибудь "лазеры-шмазеры". И станем круче всех. Потому что руки из нужного места растут, просто по этим рукам всегда били.

Получилось совсем иное.

Прежде всего, либералы пресекли всякое подобие "честной конкуренции". По рукам ударили со страшной силой, причём с двух сторон. С одной, наше "реформаторское правительство" сделало всякое честное частное занятие практически невозможным без каких-то титанических усилий по "налаживанию отношений" с чиновниками, число коих возросло неимоверно (при совке их было куда меньше). С другой - были специально выращены, оснащены и пущены в дело бандюки, в основном - "нацмены". Это было именно сознательной государственной политикой (главным моментом которой было почти официальное прекращение государством функций исполнения правосудия: убивать стало можно, все серьёзные преступления стали "нераскрываемыми по определению", судебная система под предлогом "демократизации" стала работать на бандитов - не на конкретных, а "как на класс", и т.п.)

Всякая продуктивная деятельность была де факто запрещена. Единственное, что было делать разрешено - это продавать Родину. Причём к этому единственному занятию старались подключить буквально всех и каждого, пусть даже по мелочи. Когда по всей стране открылись пункты скупки цветмета, куда можно было принести "любую медную вещь", и это без вопросов принималось - ну, о чём ещё можно говорить? К этому пригласили всех. "Ломай и тащи" - вот единственная форма обогащения, которая была доступна даже бомжу. Цель была единственная - скорее сломать в "этой стране" всё что можно. Ещё можно было убивать и торговать пиздой: убийца и проститутка (то есть , извините, Киллер и Путана) заняли место рабочего и колхозницы. Я даже воображал себе памятник этим деятелям новой эпохи: Киллер поднимает вверх орудие труда, а Путана надевает на ствол презерватив.

Но за самим процессом ломания и разграбления надо было приглядывать - чтобы русские люди не начали делать чего-нибудь полезного для себя хотя бы из поломанного и раскраденного. Для этой цели были назначены грабежмейстеры, то есть "олигархи". Они были именно что назначены сверху, то есть всякий "богатый чел" в этой стране есть самое обычное начальство, как это народ и понимает. Никто из них ничего не "заработал": деньги были "выписаны по ведомости", или, в чуть более сложном варианте, слиты через какую-нибудь несложную бумажную конструкцию. Типа - "мы на тебя заводик приватизируем".

Всё это делалось и делается, разумеется, под разговоры о каком-то "рынке". А рынок у нас простой. Подходит чёрный к русскому. "Шо у тэбя в мэшке? Картошька? Дай суда. Вот тэбэ рюп. И скажы спасыбо, шо не убыли, да-а." А мешок - "на рынок", ага. Остальное - примерно по той же схеме, но в увеличенном масштабе. Ну и сверху - "решают вопросы". "Хороший у мужика бизнес. Что делать будем? - Обанкротим, шеф? - А, сложно, возиться надо. Давай так заберём. - Давай. Пошли ребят." "Делов-то."

В этом смысле какой-нибудь КПРФ (если бы это была действительно "партия, стремящаяся к власти", а не - - -) было бы логично прописать в своей программе пообещать "нэп". Это очень актуальный лозунг, ага.

)(
с митинга

ефремовщина

К интересной статье Переслегина о "ефремовском" мире.

Разница между "ефремовским" и "европейским" миром (как она дана у Переслегина), кажется, такова.

Есть пара "инновация - адаптация". Придумана (или откуда-то появилась) какая-то новая штука (паровая машина, самопишувщая ручка, атомная бомба, презерватив). Дальше надо "с этим как-то жить", приспосабливаться "по-новому", менять некие фундаментально важные вещи (военную доктрину - в связи с Бомбой, мораль - в связи с Гондоном), и так далее.

Так вот. В современном западном мире сознательные усилия уходят на инновацию, а адаптация проходит по принципу "кто выплыл - тот выжил". В инновации вкладываются деньги, внимание, усилия. Они на виду. Адаптация к ним - дело Рынка, дело Бессознательного, и прочего "как-нибудь притерпимся". Конечно, это утрировано: например, судебную систему приходится всё время "приводить в соответствие", причём вполне себе "умом упромысливая". Но стилистика всё-таки именно такова.

В "ефремовском" мире инновации происходят "ниоткуда" (наука там, похоже, часть Бессознательного - впрочем, это отдельная статья), а вот адаптация - на это тратятся сознательные усилия, ресурсы, внимание. Прежде чем что-то внедрять, долго базарят - "а как это будет, и не нарушит ли это общую гармонию". Потом просчитывают это дело на компуторах. Потом затевают общественную дискуссию, где чинно и прилично опять базарят за то, "а как это будет нам". Потом остороооожненько пробуют. И ты пы.

Впрочем, если хорошо вложиться в саму идею адаптации, то всё может выглядеть и по-другому. Как в Китае, например: очень быстрая перестройка общество под новую идею (раз уж она принята). Совершенные технологии адаптации: вчера придумано, сегодня уже все привыкли, и "жизни без этого не мыслят". Никакого "шока будущего": напротив, "будь готов! - всегда готов!"

Чего Ефремов не то чтобы не учёл, но недооценил. Хотя - стремился описать именно такую картину мира. Жертвуя для этого даже привлекательностью своей утопии (ведь и в самом деле скучно и уныло, когда "не дают сделать опыт интересный", а собираются двести лет ждать какого-то там строительства какой-то станции на Луне: буаааа.)

)(
с митинга

упаковочное

Если бы из двух зол можно было бы выбрать меньшее, то это было бы ещё ничего.

Но обычно оказывается, что "меньшее зло" - это такая баночка для большего зла.

)(
с митинга

социологическое

К пресловутым дискуссиям о "Консерваторе". Простая правда, как она есть.

Замечание, касающееся "социологии групп".

1. В рамках "готтентотской" ("цыганской") этики, исповедуемой "нашими либералами", допустим любой поступок по отношению к "чужим", а к своим надо быть лояльным. (Что не оригинально - но в данном случае нас интересует именно эта сторона дела.)

2. Однако, тут есть одна деталь: поскольку "своим" позволено всё то, что "чужим" не позволено, то некоторая внешняя нелояльность (например, право на "внутреннюю критику", "шутки над святынями" и проч.) характерны именно для "своих". Например, либерал, признанный за такового, может позволить себе резкие высказывания по поводу Запада, евреев, или либерализма (то есть жёстко табуированных для "чужаков" тем, обращение к которым влечёт немедленное наказание).

Причём право на критику и юмор неотменимо: это традиционный признак "приобщённости", более того - статусного положения внутри группы. Фрондёрство "сильненьких" - это такое специальное право, от которого "альфа-самцы" никогда не отказываются.

3. Вопрос: где границы этой "дозволенной нелояльности". Понятно, что злоупотребляющий правом на фронду в конце концов становится подозрительным, а демонстративное нарушение очень значимых табу может повлечь за собой остракизм.

4. Поэтому-то так и интересен "казус Ольшанского" - как опыт пересечения данной границы. Что, собственно, послужило "основной причиной" всего? В конце концов, он ведь, кажется, не говорил ничего такого, чего время от времени не говорили бы "свои". Дело в концентрации высказываний? В стилистике? Или просто "настало время заклания"? Такае группы часто скрепляют свою идентичность периодическими жертвоприношениями, изгнаниями из стада - и тут "уровень допустимого" может резко упасть...

[Пока на этом остановлюсь.]

)(
с митинга

Ход мысли

Оказывается, Штаты, собираясь воевать с Ираком, вовсе не имеют в виду схарчить его нефть. Знаете почему? Потому что это Нефтяной Навет, а слово "навет" у всякого приличного человека вызывает Рефлекторную Реакцию (ну, вы понимаете, да?) Кроме того, приписывать Америке подобные настроения ПОШЛО. Это - пошлятина, даже если она правдива. А приличный человек брезгливо отшатывается от пошлости, даже если "она правда".

Ах, как хорошо.

)(
с митинга

Кротов

точно заметил:
наше христианство в значительной части компрадорское. Зависит от чужих. Черносотенцы зависят от благоволения нефти и газа, либералы - от западных христиан. Может выйти как в Японии: отсекли там европейцев в 17-м веке, и исчезла вся японская церковь, насчитывавшая сто лет, но не имевшая опоры внутренней. Чужой рубль длинный... но он страдает всеми болезнями длинных денег.

Разумеется, "наше христианство" - это таки больше "меневское", но в целом - верно. Всё "это" у нас - компрадорское.

)(
с митинга

Кротов же

Любопытно, что слово "замочить" стало означать "убить" - явно тут у бандитов православных дало о себе знать вполне верное понимание крещения, погружения в воду как смерти.

Это прямо для hgr.

)(
с митинга

Истинно православный подход

Кротов, всё тот же Кротов:
Психолог Ольга Маховская в "Иностранце" от 21.1.3: русские женщины нравятся американцам "эмоциональной щедростью", но за щедрость они принимают эмоциональный хаос, открытость, неумение общаться. Русская не может как американка сесть и за пять минут обсудить, что происходит. "По жизни нам нужно одно, а мы переживаем из-за чего-то совершенно другого". Короче говоря, замечу от себя, в русской душе Фрейд не валялся, вот и все. И это не щедрость, которая что-то постоянно создает и раздает, а расточительство - то есть трата того, что создано не тобой и не возобновляется. Как с нефтью.

Не устаю удивляться умению этого великого человека "всё обосрать", причём совершенно бескорыстно. Ну чего пристал к русским бабам? А то, что про них сказали что-то хорошее. Нельзя было пройти мимо, не "повесить зелёную". Просто вот нельзя. Причём неважно что - "сгодится и Фрейд, что-ли".

[вычеркнутый список наших друзей] тут "и рядом не стояли".

)(
с митинга

О-о-о!

Кротов феерический:
При советской-то власти кукиш хотя бы в кармане был,
а теперь последний кукиш отрезали и возложили на алтарь любви к порядку,
единству, миру с сильными и войны со слабыми.

Отрежьте, отрежьте половину кукиша, отрежьте последний огурец, раз пошла такая пьянка. И возложите на алтарь Бафометов от партии "Единство".

Упс.

)(
с митинга

(no subject)

Журнал "ОМ" гласит:
Новый бум сексуальности в Европе во многом обязан сериалу "Секс в большом городе" (Sex and the City), который, кстати, недавно появился и на канале НТВ. Новый телепроект сумел пробудить самые теплые чувства и создал надлежащее настроение у большинства женщин за границей. Так что теперь во многих дизайнерских магазинах (например, в магазине Sonia Rykiel в Париже) вовсю продаются сексуальные игрушки, белье и даже вибраторы. Эту волну подхватили и многие известные кутюрье, сделав секс и сексуальность своим девизом на лето.
Стоит ли удивляться, что секс-шоп (а вернее их целая сеть) Ann Summers объявил об увеличении продаж на 65%.

А ведь стоит удивляться, стоит. Потому как сам по себе спрос на "предметы из секс-шопа" - это ведь очень нехорошо.

Это ведь значит, что "милые дамы" отнюдь не стали "больше ебаться". Нет. Они стали больше покупать вибраторов. И сидеть, с засунутыми во внутренности кусками пластмассы, перед телевизором, глядючи, как там специально нанятые люди изображают из себя "сэксь".

На самом деле "секс по телевизору" плох одним. Известная ведь вещь: то, что показывают по телевизору, исчезает в реальности, особенно если это хорошая вещь (дерьмо же может заполнить собой "весь предоставленный объём", на то оно и дерьмо).

Так что, чем больше "сэксу" на экране, тем - - -.

Лучше бы уж они запустили сериал "Кофейни большого города", с демонстративным смакованием всяких "десертов".

Тоже жаль, но всё не так обидно.

)(
с митинга

(no subject)

"Культурология" в гуманитарных науках подобна верлибру в поэзии. То есть это "болезнь предмета", где пустословие и болботание становится "определяющим дискурсом" практически неизбежно. Несмотря на то, что и в этой области возможны "некие прекрасные прорывы" - которые, увы, оправдывают всё это пустословие. Ведь это очень плохо, что существуют "хорошие верлибры" или хорошие "культурологические" книги - поскольку они оправдывают собой моря розовой слюны.

)(
  • Current Mood
    Георг Тракль