May 24th, 2003

с митинга

Обезьяна как идеальный преступный тип

Отчасти к этому.

В своё время, прочтя "Убийство в улице Морг" (так назывался тот перевод, который я читал), я удивился тому, что преступником оказалось животное. Потом я понял, что это очень логично и очень соответствует "западному" понятию о преступлении. Преступник - это недееспособное существо: безумец, ребёнок, животное. Сильное хищное животное, обезьяна - в некотором роде идеальный преступник, и первый в истории "чисто логический" детектив, где всё построено на дедукции и анализе, не мог не привести к идеальному же, "логически чистому" преступнику - животному.

Современный триллер (голливудского разлива) требует, в общем, того же - только животное отыскивается уже внутри человека. "Внутри сидит обезьяна". Так устроен маньяк, этот универсальный символ преступника вообще: с виду он "нормальный", но внутри него сидит хитрая злая обезьяна. Которую надо "вывести на чистую воду".

Из чего, в общем, следует, что "доктор Джекил и мистер Хайд" и "Человек на четвереньках" являются необходимыми стадиями в развитии образа преступника.

"Русский" детектив не состоялся потому, что русские писатели никак не могли отказатсья от идеи "видеть в преступнике человека". Раскольников здесь скорее типичен: остальные русские "преступные типы", увы, всё время оказываются "людьми".

Именно что увы. Потому что западный подход, может быть, менее глубок, но более правилен. Если мы хотим увидеть в преступнике преступника, мы обязаны перестать воспринимать его как человека. Надо уметь увидеть в нём нечеловеческое. И при всей слабости и глупости трактовки "нечеловеческого" как "животного" или "безумца", это всё же ближе к "настоящему положению дел", чем русско-литературное "они, бедненькие, тоже ведь люди". Откуда довольно скоро следует "это их среда заела", а потом и "проклятый царизм" и "проклятая Россия".

Впрочем, западное абстрагирующее мышление вообще основано на процедуре, позволяющей "не воспринимать человека как человека", отключить "антропологическую солидарность".

)(
с митинга

Четыре великих литературных образа crazy

Отчасти к предыдущему.

Намеренно не употребляю слово "сумасшедший" как более узкое. Тут желательно максимально широкое понимание: "странный", "неправильный". Ну и как вариант - "псих ненормальный".

А). Креза как определяющий фактор поведения.

a. Дон-Кихот. Самый знаменитый сумасшедший мировой литературы.
Сумасшествие Дон-Кихота в том, что он "неправильно видит мир", принимает мельницы за замки людоедов. Интересно, что причиной сумасшествия стала литература: "начитался романов", после чего начал путать романную действительность с реальностью.

b. Барон Мюнхгаузен. Вполне нормальное мировосприятие: мир, который он описывает, довольно-таки похож на наш, в нём нет людоедских замков и есть мельницы. Проблема в действиях: барон в своих фантазиях предполагает, что цели можно достичь "весьма нетривиальными" путями. То есть он не путает болото с колдовской поляной фей (как это сделал бы Дон Кихот), но полагает, что из него можно вытащить себя за волосы (чего Дон Кихот ни в жисть бы не предположил: из болота он выбирался бы именно как из болота). При этом понятно, что Мюнхгаузен не действует, а только "рассказывает о себе истории". То есть тоже путает жизнь и литературу, но обратным, нежели Дон Кихот, образом: он полагает, что литература вполне заменяет жизнь.

Б). Креза как средство.

a. Гамлет, принц Датский. Тут всё понятно: симуляция безумия для достижения вполне практической цели. Отношение к литературе - абсолютно утилитарное: сочинённая и разыгранная пьеса нужна для того, чтобы "посмотреть на реакцию зала" и кое-что выяснить. Всё рационально.

b. Бравый солдат Швейк. Очень любопытный вариант, обратный Дон Кихоту: человек принимает ненормальную реальность* за норму. То есть, если Дон Кихот видит в мельнице замок людоеда, то Швейк, вдруг встретившись с замком людоеда, вполне мог бы принять его за мельницу. А убедившись, что это всё-таки не мельница, не стал бы сильно удивляться, а просто принял бы к сведению, что есть ещё и такая фигня. Всё, что его интересует - это "обычные вещи": поесть, поспать, не получить нагоняй от начальства. Если же всё становится "совсем плохо", он начинает, подобно Мюнхгаузену, рассказывать всякие истории - про "нормальную жизнь" (тематика - говно, собаки, секс с толстой бабой на грязном ковре с прилипшими окурками, и т.п.) Интересно, что это именно стратегия: Швейк держит себя в этом состоянии ума, потому что это - в данной ситуации - помогает выжить.

)(

_________
* WW1 была тяжелейшим шоком для европейцев: такого никто не ожидал.
с митинга

"выберите одну простую версию и в дальнейшем не меняйте показаний" (с) совет опытного адвоката

Дивный совершенно текст Стругацкого, как-то прошедший мимо внимания. Посвящён "известному вопросу".

Текст интересен не какими-то откровениями, а, наоборот, своей абсолютной стандартностью.

Краткий дайджест.

1. Перечисление "традиционных обид" (абсолютно узнаваемое).

2. Рассуждение о том, что все русские вообще "антисемиты" по сути своей. Цитата:
...Бытовой антисемитизм висит над нашей страной как смог. Сама атмосфера быта пронизана им – точно так же, как матерной бранью, которую все мы слышим с младых ногтей и которая сопровождает нас до гробовой доски... нет человека и гражданина, который не вдохнул бы хоть раз в жизни смрадных миазмов бытового антисемитизма. А раз вдохнув его, ты уже заражен – слово произнесено, ты знаешь его и будешь теперь знать до самого своего конца. Раз поселившись в нас, он сопровождает нас всю жизнь, словно какой-нибудь лимонно-желтый стафилококк, и может тихо до поры до времени сосуществовать с нами и в нас, пока – при определенных условиях – вдруг не прорвется наружу этаким вулканическим прыщом, омерзительным и опасным.

3. Особенное выделение антисемитизма "умных русских". Цитата:
Рациональный, он же профессиональный – это уже более высокая ступень юдофобии... В подавляющем большинстве случаев профессиональный антисемитизм поражает людей, столкнувшихся с лицом еврейской национальности как с конкурентом. Он широко распространен среди математиков, физиков, музыкантов, шахматистов – в этих кругах вас познакомят с убедительными и завидно-стройными теориями, объясняющими пронырливость, удачливость, непотопляемость «этой нации» – при полном отсутствии у нее настоящей глубины, основательности и подлинных талантов.

4. Вечная Песнь, обязательная кода: иррациональность антисемитизма. На этом месте автор топчется "как полагается": заводится песня о "пещерных стереотипах".

5. Ещё одна Вечная Песнь. Цитата:
И в какой-то момент ты понимаешь, что это – безнадежно. Никто не рождается антисемитом, антисемитом становятся, но, ставши, пребывают в этом состоянии уже до самого конца. Это – как алкоголизм. И начинается так же – в дурной компании. И так же неизлечим...
Мы живем с ними рядом всю жизнь. Они везде. Они среди нас. Они – мы. Разница только в градусе ненависти. Разница только в умении или неспособности сдержать в себе негодяя. В степени нашей опоганенности. В умении понять, где кончается еврейский анекдот и начинается нечто совсем иное – уже не смешное, а поганое. Или стыдное.

И так далее.

Наконец, финал:
Все это, повторяю, отвратительно, но не опасно.
Самое страшное, что может случиться с нами, – это возрождение государственного нацизма (любого прицела, оттенка, акцента). Возрождение это зоологические встретят восторженным ревом, рациональные – обоснуют теоретически в сотнях статей и речей, а бытовые – молчаливо примут к сведению, готовые исполнять любые распоряжения начальства... Но все это сделается возможным только лишь с возвратом тоталитаризма, который провозгласит Империю и приоритет государства над личностью, уничтожит свободу слова, совести, информации...

И вот что интересно. С одной стороны, "хоть бы слово новое". С другой - вызывает восхищение "их спайка". Все евреи - как на допросе у следователя - говорят одно и то же: выбрав одну простую версию, её и придерживаются, без каких бы то ни было "умствований". Даже пресловутая еврейская любовь к спорам на этих вопросах почему-то кончается: тут все думают одинаково и говорят одинаково - "антисемитизм иррационален, все русские антисемиты, русское государство опасно для евреев по самой своей природе" и т.п. Которые всё-таки умствуют и оригинальничают (типа Виктора Топорова, который "что-то там не то думает"), того гнобят. И всё в порядке.

А ведь это же хорошо и правильно. Русским людям тоже надо выбрать "одну простую версию" себя и своей истории, и в этом вопросе придерживаться её всем без исключения. Это вопрос не "ума", а дисциплины.

)(
с митинга

(no subject)

Известная поговорка "бей своих, чтобы чужие боялись" является на самом деле крайне мудрой. Русские плохи тем, что не умеют заставить бояться своих. "Плохой еврей" или "плохой чечен" всегда будет наказан общиной - только у чичей это будут решать "старики", а у евреев сработает "индивидуальный уровень осознания групповых интересов", что куда круче. А мы "не умеем" даже в рожу плюнуть негодяю, когда он негодяйствует. Где уж нам против неруси...

)(
с митинга

зоолетие

А ведь обидно вот что. Наверняка же питерские праздники и задуманы не так уж плохо, и проводятся не на самом скверном уровне. Много чего полезного сделали - ну, хотя бы дворцы помыли и поштукатурили. За короткий срок отремонтировали и построили то, чего не ремонтировали и не строили лет пятьдесят. Это же всё, в общем-то, хорошо. А что движение перекрыли и вообще сделали неудобства всякие - ну так можно потерпеть несколько дней и получить взамен массу всяких долгоиграющих общественных благ, которые в ином случае "хрен бы дали". Тем более, недоделанное будет доделываться, недочиненное дочинится, и так далее. Да и сам праздник, в общем, скорее для города полезен, как и всякое масштабное предприятие. Хотя бы тем, что соответствующие лица научатся делать масштабные предприятия. Глядишь, в следующий раз не оплошают, делаючи какой-нибудь "северноевропейский фестиваль" (а почему бы и не сделать такой?).

И тем не менее. Читая всякую информацию о том, как проходит праздник, видишь одно: раздражение, злобу, какую-то бессмысленную бушующую ненависть. Впечатление такое, будто в городе какие-то злые гоблины перекопали все мостовые, нагнали бессмысленной ментуры, и специально создали огромные пробки - просто из чистой злобности, чтобы людям навредить. Чтобы хреновее всем стало, дескать. "Начальство лишний раз народ мучает".

Причём, похоже, это настроение создано совместными усилиями господ петербуржцев и прессы. Которая с самого начала взялась праздник травить. А народишко, податливый на такие подначки, сразу повёлся - "опять деньги народные раскрали", "начальство жиркует", и т.п. (Я, кстати, не говорю, что не раскрали и не жиркуют. Но надо же уметь отличать ситуации, однозначно невыгодные, от ситуаций, в которых есть смысл и польза. То есть ремонт от бомбёжки.)

Интересно, все ли петербужцы воспринимают свой праздник как "гадкую мерзость"?

)(
с митинга

(no subject)

Ещё одна статея Стругацкого, на тему - "как мы перестали бояться капитализма и полюбили либерализм".
- В середине 60-х мы написали роман «Хищные вещи века», в котором, как нам тогда казалось, заклеймили бездуховное общество потребителей-мещан. И только спустя добрый десяток лет мы вдруг поняли: у нас получился мир скорее хороший, чем дурной. Мир, в котором каждому – свое. Каждому по его воспитанию, по его понятиям чести и совести, по его представлениям о свободе личности. Единственное ограничение: «Твоя свобода кончается там, где начинается свобода соседа». [...]
- Как вы, Борис Натанович, относитесь, скажем, к Новодворской?
– Честно говоря, мне она просто нравится. Это достойный, я бы даже сказал – благородный человек.
– Почему тогда не Жириновский? [...]
– Господин Жириновский мне абсолютно и категорически неприятен. Госпожа Новодворская мне, безусловно, симпатична, но – до тех пор, пока она не у власти.

От так от, мама, от так от.

)(