June 29th, 2003

с митинга

Ещё о Трёх Свойствах

Примем, что Страх, Зависть и Ненависть (и мать их скука, она же, в концентрированном виде - отчаяние) - не просто базовые, но, по сути своей, единственные эмоции, которые вообще может испытывать сознание, и других нет.

А те, которые есть (например, так называемые "положительные" эмоции) - это комбинации базовых. Как правило, они возникают, когда базовые эмоции начинают быть направлены друг на друга.

Например, любовь можно определить как страх перед собственной ненавистью к кому-то или чему-то - с одновременным задействованием зависти, "желания иметь".

"Ссышь ненавидеть такую-то вещь", ссышь сильно, до "недопущения самой мысли" = "любишь". Недаром любовь можно определить как "терпение бесконечное", "способность прощать всё": ненависть (законно возникающая в ответ на гнусные действия "объекта любви") блокируется сразу же, на уровне возникновения. "Да, она блядь и сука, она изменяет, я стою у неё под дверью - и всё равно люблю". "Ах, не вижу в ней никакого изъяна". "А мне плевать, мне очень хочется."

С другой стороны, такую же природу имеет христианская "любовь к Богу", начало которой, как известно - "страх Божий". Надо очень сильно бояться возненавидеть Бога*, чтобы потом, подавляя и сублимируя этот страх, научиться любить его.

То же самое и относительно всего прочего.

Интересно, кстати, что сами Три Свойства и их активность являются производными. Страх как таковой (ужас, лишённый предмета, хайдеггеровский Ужас) есть страх перед отчаянием. Соответственно, и ненависть как таковая, ненависть как источник "саттвы" есть ненависть к отчаянию. Далее, ненависть к страху рождает любопытство, желание прикоснуться и познать иное, новое - а страх перед ненавистью порождает любовь ко внешним объектам. Так начинает разворачиваться сознание.

___________________
* При понимании того, что "есть за что". Плоский монотеист, оставаясь нормальным вменяемым человеком с "незавёрнутым умом", должен, по идее, люто ненавидеть Бога за бесконечные мучения всех людей, нынешние и обещанные "после скончания сроков".

)(
с митинга

...казалось бы, при чём тут народ? (с)

Очень любопытный текст taiga "про религию" - начало,
продолжение,
окончание.

И вот ведь что интересно. Во второй части повествования описывается - зло и "художественно" - "плохой поп", который в литинститутской общаге святой водой специально попортил рисунки на стенах.

Выглядит сам акт злодейства так:
- Кто здесь живет? - спросил священник.
- Я.
Он посмотрел - взгляд на миг прилип зрачками и тут же отпал.
Все стены, от стола и кровати доверху были заполнены рисунками.
- Чьи рисунки? - рука священнослужителя на миг замерла.
- Мои.
О рисунках за два года никто не спросил ни разу. Их не замечали.
- А ты мистик, - бросил он через спину.
И заключил:
- Не упорствуй.
Взмахнул мокрой тяжелой кистью.
Ни в одной комнате он не размахивал ею с такой силой.
Молитвы он не говорил. Махал молча. Долго.
Линии стекали по листам черными потеками туши.
Все - люди? их было много - стояли за спиной священника и спокойно смотрели, как плачут мои рисунки.
…Еще недавно ты была там. С ними. Хочешь еще?
Нет.
Ты перешагивала - с ним и с ними - чужие пороги, которые тебя не звали.
Я усомнилась.
Теперь всё, что ты перешагнула, пришло к тебе.
Я поняла. Это было то, что называют "народом" и "верой".
Внутри стало никак.

Вопрос на засыпку: ну ладно "вера", а при чём тут "народ"? Казалось бы, "ни при чём". Даже и сам злой батюшка, как выясняется, был "не из простых": он сам был литинституский. Но нет же! Слово "народ" произнесено, с переносимой на него силой ненависти. Народ (понятно, какой народ - русский, разумеется) - виноват в том, что злой поп попортил "плоды вдохновенья". Злой русский народ, ненавидящий всё прекрасное, творческое.

А вот, по контрасту, настоящие люди, мудрые и мужественные:
В другой комнате молчали двое с курса. Один из них, неплохой в общем человек, был озлоблен на женщин - жена оставила его, но ушла, не взяв с собой общего ребенка. Положение отца-одиночки истерзало его до несвойственного цинизма. Второй был поэт-гей. Тогда я мало представляла что такое "гей", смысл был понятен, но пристегнуть какое-нибудь особое отношение было не к чему. Он был язвителен и писал хорошие стихи.
- Ребята… Я посижу у вас?
Почему-то мне пододвинули стакан с водкой. Я услышала:
- Что, с ними ходила?
- Да.
- Зачем? - Поэт усмехался. Впрочем, он всегда усмехался.
- Мне нужно было… понять.
- Поняла?
- Да.
- Ну, выпей.
- А вы... Вас там не было?
Поэт усмехнулся.
- Пей водку. Нас там никогда не будет.
Они не были моими друзьями. На ВЛК у меня друзей не было. Но к поэту-гею я до сих пор чувствую благодарность, которую осознала лишь через много лет.

"Как это характерно", ага. Рассказ строится как описание "преодолённого искушения": безвольное следование за большинством, ведомым ложным пастырем - духовное прозрение - инициация у истинного учителя. Обретённая истина - неприятие "народа и веры" и приятие... чего? Наверное, "свободы и творчества", олицетворяемого "язвительным и талантливым" (характерное сочетание качеств) Поэтом-Геем (символически нагруженая пара дефиниций: "поэт" - творчество, "гей" - свобода от предрассудков, сознательное противопоставление себя "им", "массе натуралов" и в конечном итоге всё тому же "народу").

При всём том я ничуть не сомневаюсь, что автор писала "свою правду". То есть - был и злой поп, и милые девушки, зачем-то потащившиеся в монастырь (ещё слава Богу, что некоторых отговорил добрый старец, отправивший двух отроковиц "грешить"), и всё это было, наверное, преужасно... Но вот это ключевое - это было то, что называют "народом" и "верой" - из всего этого не следует.

Это именно что интепретация, причём ради неё всё и было "пережито и написано": ради этой возможности приложить "материальную и духовную составляющую" русских людей - "народ" и "веру". И судить их вещими словами Поэта-Гея. Который, усмехаясь, учит автора "правильному отношению к таким вещам": нас там никогда не будет.

Н-да.

)(
с митинга

маленькие открытия: пердёж в мебеля

Сколько раз я видел эти табуретки с вырезом посередине (обычно в виде сердечка) - и не задумывался, зачем там эта дырочка.

"А ведь и в самом деле." Не в доску же пердеть, ага.

Помню, кстати, рассказ одной милой барышни, которая в гостях (ну так уж получилось: сначала офисная еда, потом корпоративное шампанское, потом то-сё) насквозь пропердела кресло, в котором сидела. А, надо сказать, то было любимое кресло хозяйского кота. Который, как только она зачем-то встала с места, немедленно туда запрыгнул.

"И ты бы видел, с каким отвращением он втянул в себя воздух и как брезгливо он спрыгнул... нет, даже не спрыгнул - слился на пол... Мне так было неудобно..."

В принципе, вполне возможно придумать кресло офисного типа с чем-то вроде памперса внутри, "поглощающего всякие газы". Подозреваю, что такое уже и делают.

)(
с митинга

(no subject)

Ктонким замечаниям aculeata о пафосе.
Обывательский пафос "я ненавижу всякий пафос" (= не навязывайте мне никакой системы ценностей). Никогда не впадающих в пафос обывателей не бывает.

Собственно, это происходит от того, что обыватель сам по себе - пафосное существо: он "постоянно его ощущает в собе". Ибо пафос - это манифестация ценностей (точнее, манифестация ценности этих ценностей:), а обыватель - существо ценностно-ориентированное. И пафос ему отнюдь не чужд. Нормальный обыватель готов зарыдать даже над ковриком с оленями.

Но дело в том, что обыватель не хочет пафос вербализовывать. Отчасти потому, что опасается за его ценность - вербализованное поддаётся оценке, обесценению и в конечном итоге осмеянию. "Молчи, скрывайся и таи". Над ковриком - посмеются, над фотками родителей - тоже, даже любимую песню - и ту обгрякают.

Обыватель очень боится, что ему насрут в душу, особенно когда в душе вдруг "хорошо и слёзно". И поэтому воспринимает вербальный пафос отчасти как опасность ("насрут"), отчасти как порнографию, как "недолжное заголение" чувства, которое надлежит прятать. Или уж "показывать", но не "высказывать".

И ведь не без оснований он это делает. Ибо, с другой стороны, обыватель любит "гасить чужой пафос", "срать". Потому как это сильно унижает другого, а обыватель голоден до унижения других, ибо сам вечно унижен и остро это чувствует.

)(
с митинга

наблюдения: "следование правилам" и "прагматизм", а также о предполагаемой пользе Сорокина

Разумеется, наблюдения пристрастные: но я честно пытался быть "объективным в рамках приличия".

Представим себе дискуссию либерала с патриотом. Допустим, дискуссия идёт в ЖЖ, и открыто, а оба оппонента - холерики. В конечном итоге дело доходит до ругани и неприкрытого хамства.

Интересно, однако, как реагируют "присутствующие здесь болельщики" на хамство "своих".

Как правило, на "слишком резкое" высказывание с "патриотической стороны" "прочие патриоты" как-то смущаются. И дальше - либо тушуются, либо со смущёнными мордами начинают делать вид, что "ничего не произошло", либо с не менее смущёнными мордами пытаются доказать, что "он имел право", "ну его же достали", и так далее. Некоторые даже пытаются поддержать ругань. Но всё же, если она переходит известный предел, обязательно найдётся какой-нибудь "умеренный", который начнёт нудно воспитывать выругавшегося - "ругаться-то нехорошо! слово "хуй" всё же нелитературное и у Достоевского не встречается". И обязательно будет кто-нибудь, кто скажет - "фу, мата не люблю".

Совершенно иная картина в либеральном лагере. Если знатный либерал обложит противника говном, это прежде всего вызывает бурю аплодисментов, "зелёных пальцев" в ЖЖ (с пояснениями типа "Класс!", "5+", и т.п.). Если вдруг кто-нибудь "со стороны" заметит, что уважаемый юзер такой-то в данном случае перешёл все границы приличия, клака немедленно накинется на него и начнёт объяснять, что Уважаемый Юзер Такой-То "просто выражался на языке, понятном этим уёбищам", что "с ними только так и надо", что "непонятно почему нужно терпеть бесконечное хамство этих ублюдков". Сам же Уважаемый Юзер, раздуваясь от важности, кладёт ещё несколько куч говна, сопровождая их комментариями типа "Я вообще не вступаю в коммуникацию с табуретками. Я просто произвожу анализ ползающей вокруг меня протоплазмы. Так вот, передо мной - дерьмо ходячее, чмо невежественное, убогий, жалкий хуесос, ублюдливый, как всякий пидриёт-фашик, ещё раз чмо, блядь неграмотная, пидорок-давалка, говнохуй с блестящим от патриотической слюны секелем. Это не оскорбления: куча говна не может оскорбиться, у неё просто нечем оскорбляться. Это диагноз". Тут же следует новая порция аплодисментов и восхищённых комментов: "Срезал!" "Во как Уважаемый Юзер умеет!" "Давно пора поставить на место". Появляются и развёрнутые сообщения, "с размышленьицем": "Жаль, я так не умею", "Сама хотела написать, но Вы, Уважаемый Юзер, высказались исчерпывающе." "Эта слизь не заслуживает Вашего внимания, Уважаемый"... Дальше начинается обсуждение, не забанить ли оппонента (решение обычно положительное). В нескольких журналах появляются ссылки на Великолепный Постинг Уважаемого Такого-То... И т.п.

Вывод. Для "патриотов" важно соблюдение правил. Поэтому, когда "потребности дела" начинают конфликтовать с правилами (например, необходимость обхамить оппонента - с нормами вежливости), им становится "вчуже неловко". То есть хамят-то хамят, но со смутным чувством вины.

Либералы же, напротив, понимают, что все и всяческие правила - говно, когда речь идёт об интересах. Если "интеллигентнейший человек" вдруг обливает противника невообразимыми словесными помоями, то это надо только немедленно оправдать (придумать тысячу оправданий), восхвалить (восхищение должно быть громким), усилить резонанс и так далее. Враг должен быть разбит - причём даже самый мелкий. "Некрасивых приёмов" по отношению к врагу не существует. Стесняться тоже некого: враг - "низшее существо", свои всегда одобрят, а "абстрактные всякие правила" писаны только для лошков, которые жизни не знают.

Из этого не следует, что надо немедленно перенимать повадки и приёмы врага. Хотя бы потому, что они ими всё равно владеют лучше: нам всё равно будет мешать "совесть", от химеры которой освободиться не так-то просто. Но не следует надеяться, что их можно переиграть всякой там "тонкой иронией": на любую "тонкость" будет следовать залп из дерьмомёта, сопровождаемый бурными, нескончаемыми аплодисментами "всего прогрессивного человечества". Я уже не говорю о том, что патриоту нужно "всерьёз злиться", чтобы сказать оппоненту что-то обидное - а у них любая брань вылетает из уст без всяких лишних задержек - как какашки из кроличьей жопки.

Впрочем, последняя задача решаема: процесс ведь можно механизировать. "И Сорокин на что-нибудь полезен".

)(