August 21st, 2003

с митинга

"Да, Смерть!" как политический принцип

В принципе, геронтократия имеет свои плюсы. Очень старые люди, если они не лишились разума, как правило, отдают себе отчёт в том, что скоро умрут. К тому же самой природой лишены возможности "вкушать наслажденья" (пописать бы самому - уже хорошо). А потому могут судить о земных делах беспристрастно. Что даёт надежду на справедливый суд, правильные законы, и так далее.

Мешает этому, однако ж, всё та же телесная немощь - склероз, маразм, и прочие неприятности такого сорта. Что и сводит весь эффект на нет. На одного "мудрого старца" приходится, увы, десяток маразматиков.

В таком случае альтернативой геронтократии мог бы быть политический строй, где власть принадлежит смертельно больным. Нашли у тебя что-нибудь неоперабельное, определили строк жизни в пару-тройку лет от силы - пожалуйста, выставляйте свою кандидатуру в Думу. Повезёт, пройдёте - будете депутатом от правящей Партии Смерти, фракция онкологии... Депутатство пожизенное, похороны за государственный счёт. Сроки полураспада парламента (когда в живых остаётся половина депутатов) надо, конечно, подобрать такой, чтобы выборы проводить не слишком часто - но это вопрос техники.

Для профессионалов (если, скажем, человек не просто неизлечимо болен, но и, скажем, хороший юрист или ещё что) открыты министерские посты. Президента выбирать из ветеранов, умирающих от старых ран и связанных с ними болячек: такой не будет страдать ни правозащитничеством, ни шапкозакидательством. Если начнёт войну - то уж точно по делу.

Власть, разумеется, будет обладать всякими привелегиями. Заседания Думы будут проводиться в уютном хосписе с первоклассным медобслуживанием (чтобы создать стимул выставлять кандидатуры). Каждому министру - отдельную палату, Президенту можно и целое крыло выделить, не жалко. Всё равно это обойдётся стране дешевле, чем здоровые мерзавцы, которых можно подкупить "счётом в швейцарском банке" или "виллой какой-нибудь испанской". "Всё равно помирать, и прескоро". А вот полезные размышления на тему "каким я останусь в истории, в памяти потомков, и не сохранюсь ли я в оной памяти мудоёбом и сукою" напротив, становятся актуальны... В общем, "есть надежда на честную власть".

Хотя - не следут всё же недооценивать человеческую испорченность. Есть люди, которые и за полчаса до неизбежной смерти, уже теряя сознание, готовы продаться с потрохами за десять баксов и глоток бурбона...

)(
с митинга

"дать перспективу", или Ад

В Аду всё устроено так. Свежепреставившийся покойник передаётся дежурному чёрту - менеджеру среднего звена. Чёрт быстро вводит душу в курс дела, показывает рабочее место. Кому какое - сковороды лизать, или в кипящем котле сидеть, или там на вертеле вертеться под адским пламенем. Фишка в том, что это именно работа: сковороду надо лизать, вертел крутить (а вы как думали - сам он не крутится!), и даже сидение в котле с кипящим маслом требует умения и выдержки: крышка то и дело норовит свалиться, масло надо помешивать движениями таза, ну и всё такое. "А кто сказал, что будет легко?".

Сначала, конечно, бывает очень нелегко. Боль, что называется, адская - некоторые даже кричат. Менеджеры среднего звена качают рогами и объясняют, что за плохую работу полагаются взыскания (ну там, кипящий свинец вместо масла, или какие-нибудь особые истязания) - и, конечно, сверхурочная работа. Зато хорошо работающим выходят послабления и награды: можно отдыхать от мучений в тёплой воде (градусов 70), сходить в солярий или в сауну, а то и взять однодневный отпуск и махнуть куда-нибудь в Геенну Огненную с друзьями. Друзья, кстати, заводятся: ад - место очень компанейское, к тому же ничто так не сближает, как перенесённые вместе страдания. Мужик с соседнего вертела, баба из котла напротив, быстро становятся близкими знакомыми, "Сашей" и "Валей"...

Постепенно душа втягивается в процесс. Боль, конечно, никуда не уходит, но "душа живуча - ко всему привыкает". Научаешься сосредотачиваться на главном: выполнении своих функций. Вращаться над огнём равномерно, помогая себе руками, без взбрыков. В котле не только крутить жопой, но и приседать, чтобы горячее масло со дна равномернее распределялось по всему объёму рабочей полости.

Разумеется, рабочие будни проходит небезконфликтно. Бывает, что начальство пытается уплотнить котлы (что делать, душ много, а рабочих мест не хватает), загрузить лишней работой (мало что отсидел сто часов в кипятке - так поставили глаза выжигать каким-то новеньким, да ещё и по колено в серной кислоте, ужас просто). Новый сотрудник учится отстаивать свои права перед менеджментом и другими сотрудниками. Этих прав мало, но они у него есть.

Через столетие-другое до котла, где сидит и мучается душа, добирается Ангел-Хранитель. Своим дыханием он гасит адские огни под котлом, приподнимает крышку, и говорит душе: "Я пришёл. Я могу взять тебя, и мы полетим на Небо".

Но у грешника уже другие планы: у него намечается первый в посмертии отпуск в Геенну, он ждёт перевода из котла на дыбу, у него есть перспективы...

И страдающая душа с ужасом смотрит на ангела - и шепчет: "Ты зачем сюда припёрся?! Меня же из-за тебя уволят!"

И бросается раздувать потухшие угли.

Довесок. Упс! Оказывается, это уже написано, ага. "Как раз попалась ссылочка".

)(
с митинга

(no subject)

Великолепная политическая программа от reincarnat.
Собственно говоря, зачем мне, русскому человеку, нужна Цивилизация, в которой Россия - затравленное, пинаемое всякой восточноевропейской шелупонью государство, русский - синоним запойного пьянства и неудачливости, тупая и грязная скотина, недостойная называться цивилизованным человеком ?
Зачем мне все эти нерусские уроды ?
Зачем мне такое социальное устройство, при котором моим соплеменникам плохо ?
Сжечь. Сжечь всех, и никакой жалости и раскаяния.
Потому что если ИХ всех сжечь - каяться будет не пред кем.

Собственно, да. К этому и надо стремиться, ага.

)(
с митинга

- - -

avva пишет - по следам только что произошедшего теракта:
Кажется, есть такие люди, которые чуть ли не ждут очередного (не дай бог) теракта, чтобы после него громко, со всем запалом праведной своей ненависти высказать миру, как они ненавидят этих всех, которые "не люди", как они мечтают, чтобы на них наконец начали сбрасывать нейтринные, водородные или атомные бомбы, или закапывать в землю городами и сёлами, или ковровые бомбардировки — всех этих "нелюдей", "сук", "бешеных собак", "животных", да ещё и желательно всю "политкорректную мразь", которая их "любит", тоже вместе с ними.
Потому что ведь в такое время, после теракта, после такой беды — это ведь все понимают. Ну не выдерживает человек, срывается, истерика, а как такое выдержать, эти кадры по ТВ, эти фотографии, эти списки имён? (я без всякой иронии, замечу на всякий случай).
Потом проходит день-два и они больше так не говорят, ведь нет больше фотографий, и кадров по ТВ, и люди немного отошли от шока и боли и скорби, ведь надо же жить продолжать как-то... значит, надо подождать, переждать, ведь будет (не дай бог) очередной теракт и тогда можно опять будет всё высказать всем, вылить из себя все свои чувства без этой проклятой политкорректной цензуры, ведь тогда будет можно.

Всё это, разумеется, "верно по факту". Кроме самого посыла. Автор - на стороне политкорректной цензуры, и хотел бы заткнуть все дырки, все трещины и щели, чтобы её уже никто не мог обойти.

Но. Как известно, "состояние аффекта" - одна из традиционных лазеек для высказывания правды. Другая - сумасшествие, "креза". Но всё это - тяжёлые средства, на которые люди идут только в крайнем случае. И сам факт пользования такими средствами свительствует о некоем умственном неблагополучии. Говоря пафосно и по-советски, "тут правду зажимают".

Посмотрите сами. Вот происходит очередной теракт. Хорошо известно, кто его совершил и почему. Единственной нормальной реакцией (нормальной в самом что ни на есть медицинском, клиническом смысле) на случившееся является желание отомстить убийцам. Да, разумеется, речь идёт о коллективной ответственности - но все и так прекрасно знают (кроме тех, кто "специально не хочет знать"), что только механизмы коллективной ответственности в данном случае эффективны. Грубо говоря, дефолтным является желание как можно быстрее убить какое-то количество "ихних" в ответ на гибель "наших". Причём неважно, каких именно "ихних": на войне никто не занимается выискиванием "того самого немца, который подстрелил Серёжу и Диму". Попадётся - хорошо, нет - за него ответят другие. Солдаты взаимозаменяемы. "Это тебе, фриц, за Серёжу! Огооонь!" И т.п.

Всякая иная реакция заслуживает, как минимум, оправдывания. То есть это как раз не желающие убивать палестинцев должны бы оправдываться перед теми, кто этого хочет. А не наоборот.

Однако, на практике всё именно ноборот: нормальные люди с нормальными реакциями вынуждены оправдываться перед, кхм, своими оппонентами. Которые их ещё и уличают в том, что они-де "пользуются ситуацией", чтобы под шумок произнести запретные слова.

В результате мы имеем ситуацию, которая проста, ясна, всем и каждому понятна - но которую по неким причинам запрещено называть теми простыми словами, которыми она описывается лучше всего. Этот запрет на произнесение слов важен, потому что на нём основан запрет на совершение действий.

Если ты хочешь кому-то запретить что-то делать, сначала запрети об этом говорить. Ибо неназываемое всегда выглядит преступно.

)(
с митинга

(no subject)

Антисолженицыновский текст. Аргументация - в стиле классической притчи о горшке: во-первых, я его в глаза не видела, во-вторых, я его получила с трещиной, в-третьих, вернула целым. "Уж что-нибудь одно".

)(
с митинга

(no subject)

Ну и, наконец, это. Типа "наш ответ Мите olshansky", что-ли. Или какой-то "флешмоб", я не понял. (Я не знаю, что такое "флешмоб, насколько я понял - это какая-то пакость типа "собраться - сделать гадость - разбежаться - назвать это художественной акцией". Ну вот и тут, типа, акция.

С митиной статьи год прошёл. Долго, значит, искали человечка, "чтоб был знаковый у них, типа". Хотя - чёрт его знает, существует этот "бойко" или нет. Может, и нет никакого "бойко", а был, ну я не знаю, псевдоним, которым подписывался какой-нибудь чувак из "Правды". А может, и есть такой "бойко", разницы никакой.

По содержанию сказать нечего: его нет. Давешний митин текст был ярким, как горящий флот. "Сжечь корабли", да. А тут чего? - даже не "топтание бывших соратников" (топтать товарищу нечем, не выросло), а обвешивание соплями. Причём половина соплей остаётся на фуфайке: "в патриотическом лагере нет ни одного человека, который бы сносно писал" - это ведь "про себя любимого", "бывшего автора газеты-правды". Ну а познания товарища в Леонтьеве (который, по мнению автора, изобрёл лесоповал) - "это ваще пять".

Но, конечно, - - -.

)(