September 9th, 2003

с митинга

К теме "хорошего национализма" и "плохого шовинизма"

К рассуждению skuns'а (и Ортеги-и-Гассета) о национализме и шовинизме.

Избранные выдержки:
...По своей же сути национализм и шовинизм – прямые антиподы. [...] Националист твердо знает про себя, кто он такой, кем он является. Для него содержание прежде всего в слове "мы". Шовинист знает, кем он не является. Он превосходно понимает, кто такие "они", но "мы" в его картине мира – это те, кто не "они". [...]
Иными словами, националист думает "Я – руританец, потому что я люблю такие-то стихи, ем такую-то еду, болею за такую-то команду...". Шовинист мыслит противоположно: "Я – руританец, потому что я не жид, не хач, не черномазый, не косоглазый, не рыжий, не лысый, не патлатый, не даун..." В результате националист и шовинист приходят к разным множествам людей. Националист твердо знает, каковы критерии его "мы", у шовиниста же таких критериев в принципе нет – его единственным критерием является он лично или его малая группа, прочих он проверяет на соответствие, сравнивая с собой. Поэтому шовинист так легко переходит от поиска внешних врагов к поиску врагов вроде бы внутренних. [...]
Националист не завидует никому – он убежден, что весь мир завидует только ему, и даже в своем несчастье он ни за что не поменяется местами со счастливым иноплеменником. [...] Для шовиниста же весь мир выкрашен черным цветом: его основные движущие эмоции суть зависть и ненависть. Шовинизм ревниво следит за внешним миром, везде усматривая стремление в чем-то превзойти, обидеть или ущемить его. [...]

Начнём с банального: национализм и шовинизм, определённые предложенным образом, не "противоположны" (то есть логически не исключают друг друга), а прекрасно совмещаются. То есть можно быть одновременно националистом и шовинистом. То есть вполне можно знать, кем ты являешься и кем ты не являешься. Более того, "отрицательные" характеристики вполне вписываются в положительные. По предложенной формуле: Я – руританец, потому что я люблю руританскую поэзию, ем острую руританскую еду, не люблю американскую музыку, не ем гамбургеры, болею за руританскую сборную по хухерболу, и морда у меня руританская, и не жид я, и не хач, и не черномазый... Практически, самоидентификация обычно происходит именно таким образом.

Далее, вполне понятно, что обе компоненты национализма - "любить себя" и "отвращаться от других" - актуализируются с разной силой в зависимости от "успеха" или "неуспеха" нации. Разумеется, разные нации усматривают успех в разном: кому-то для вечного самолюбования достаточно, чтобы название его народа было один раз упомянуто в американской газете, а кому-то "и целый мир покорить будет мало". Тем не менее, обычно существует некий разумный уровень притязаний, отклонения от которого в одну сторону вызывает приступ коллективного самодовольства ("о счастье, наши руританцы выиграли в хухербол у мавритусов!"), а в другую - не менее приступ горя и ненависти ("чёрт, гады мавритусы выиграли в хухербол у наших!"). И это естественно: нельзя радоваться выигрышу, если ты не будешь горевать по поводу проигрыша.

Но попробуем всё же рассуждать о "чистых случаях", не задаваясь вопросом, встречаются ли они в природе. Так вот, если в природе и встречаются "чистые националисты", влюблённые в свою нацию "просто потому, что она своя", и при этом совершенно равнодушные ко всем остальным (даже если те сели его нации на голову), то из такой нации можно вить верёвки, делать гвозди, ну и держать в рабстве, конечно: раз уж руританцы счастливы только тем, что они руританцы, и совершенно не завидуют мавритусам, которые живут богаче, едят слаще, и т.п., почему бы мавритусам не отнять у руританцев последние пожитки? Руритарцы всё равно останутся пассивными и довольными - скажем, своим "культурным превосходством". "Нас ебут, а мы всё равно чище их духовно". Такой "правильный национализм", если бы он встречался в природе, вёл бы прямиком к страшнейшему национальному угнетению "правильных националистов" всеми, кем попало.

Напротив, чистый "шовинизм" (в скунсовском смысле этого слова), напротив, может быть вполне действенен. Пусть он "пуст", пусть он психологически некомфортен, пусть он такой-сякой, но шовинисты будут стремиться к тому, чтобы вернуть себе своё, отнять чужое, и вообще всячески возобладать над всеми остальными народами. В самом деле, "шовинизм ревниво следит за внешним миром, везде усматривая стремление в чем-то превзойти, обидеть или ущемить его" - но что же в этом плохого? Это вполне мобилизующая (хотя и не столь комфортная) психологическая мотивация для того, чтобы преуспеть. А вот тезис
к осознанию победы шовинизм неспособен органически: даже в успехе он усмотрит поражение

несмотря на его риторическую красоту и проистекающую от этого убедительность, на самом деле взят с потолка. Шовинист, в отличие от ручного националиста, именно что сравнивает свой народ и его положение с другими, и оттого чётко понимает, кто в чём выше, а кто в чём ниже. Возможно, шовинисту всегда всего будет мало - например, если его народ имеет среднедушевой доход в $10000 в год, а окружающие народы - в $100, шовинист может захотеть отобрать у них из этой сотни $99, мотивируя это тем, что "они и того не стоят". Но он, во всяком случае, он никогда не спутает, чей пирог пышнее - ибо за пышностью своих и чужих пирогов внимательно следит.

На самом деле обе компоненты - "любовь к своим" и "ненависть к чужим" - равно важны. "Любовь к своим", в чистом виде приводящая к описанному выше маразму, на самом деле очень важна: она удерживает человека в национальном сообществе, даже когда ему было бы выгоднее его покинуть, переметнувшись к победителю (то есть "остаться со своими в годину бедствий"). Это консолидирующий момент. "Ненависть к чужим", в свою очередь, является действующим, мобилизующим началом: коль скоро "пряников сладких всегда не хватает на всех", их надо отнять у других, а для этого их сначала надо у других высмотреть и их захотеть. Причём, в принципе, именно "любовь к своим" относительна: не обязательно так уж обожать свой народ, достаточно относиться ко всем остальным ещё хуже, чтобы обеспечить консолидацию. Наилучший национализм - это зависть к чужакам, смешанная с омерзением: "они" мерзки, но зато они богаты и сильны, а значит, нам надо превзойти их и уничтожить их. Это работает всегда.

Проповедями "хорошего национализма" (с обязательным квазиморальным запретом "плохого шовинизма") занимаются обычно антирусские интеллектуалы, умеющие играть на извечном русском желании "быть хорошими для всех". Этим занимался, например, Соловьёв, личность в этом смысле известная. В дальнейшем ту же шарманку заводят, когда видят, что какой-нибудь человек уже довольно далеко ушёл по пути осознания пользы "шовинизма" (а шовинизм и в самом деле есть абсолютная палочка-выручалочка, панацея почти от всех болезней и бед: даже самый лядащий народ, преисполнившийся шовинизма, способен на чудеса).

)(
с митинга

"фу, гадость"

К предыдущему.
Из себя:
..."любовь к своим" относительна: не обязательно так уж обожать свой народ, достаточно относиться ко всем остальным ещё хуже, чтобы обеспечить консолидацию. Наилучший национализм - это зависть к чужакам, смешанная с омерзением: "они" мерзки, но зато они богаты и сильны, а значит, нам надо превзойти их и уничтожить их. Это работает всегда.

У русских, как мне кажется, большие трудности именно с этим: с брезгливой гадливостью к чужим только за то, что они чужие.

Большинство народов воспринимают "чужое" именно так - с отвращением. Это отвращение может переходить в страх, ненависть, или даже окрашиваться завистью, но в начале всего лежит эта брезгливость: фу, чужой, гадкий. "Чужой" всегда некрасив, мерзко пахнет, да и вообще он какой-то противный. Напрашиваются, конечно, примеры типа еврейского отношения к гоим - как к существам, которых "ну просто видеть противно". Причём это не от ума идёт, а на уровне генетическом: у avromа был хороший рассказ про еврея, совершенно не "еврейского" вроде бы, не получившего никакого "еврейского" воспитания, но при этом всю жизнь прожившего - в СССР! - только в еврейской среде, не контактируя практически с "этими внешними"... Но это ведь отнюдь не "специально еврейское", нет - все осознающие себя народы относятся к "себе неподобным", в общем, так же, просто ведут себя по-разному: кто-то культивирует это в себе (как те же евреи), кто-то подавляет (как американцы), кто-то сублимирует в "особую сложную культуру отношений" (как японцы), но есть это у всех.

А вот у русских этого "нет или очень мало". Сужу в значительной мере по себе. Я - типичный русский, "можно опыты ставить". Так вот, я уже вроде бы писал, что крайне, хм, толерантен - именно к "чужому". То есть я, блин, и в самом деле не испытываю никаких неприятных чувств, оказавшись рядом с каким угодно человеком - если, конечно, он не делает ничего плохого. Но какой у него формы нос, что у него на голове, и с каким акцентом он говорит - это по барабану. Акцент, впрочем, ещё хоть как-то цепляет: есть акценты, которые совпадают с русским интонационным рядом, в результате речь получается насыщенной эмоциями, которые человек на самом деле не имеет в виду. Но и то - - -.

(Разумеется, какие-то отношения могут быть окрашены "всякими обстоятельствами". Чеченцев я, мягко говоря, не люблю - но не за язык и даже не за манеры, а как врагов моего народа, убийц и бандитов. А не за то, что "не такие".)

Я, конечно, считаю такую терпимость недостатком. Но не только своим, а скорее национальным.

Хотя я встречал русских расистов, например. Которые негров не любят не потому, что они героином торгуют, а за цвет кожи. Но потом всегда выяснялось, что этого они где-то поднабрались.

Надо будет у tiomkinа спросить, как это у него с расизмом сложилось.

)(
с митинга

Культур Мультур: переписка Белого с Блоком

Купил овую книгу, вельми лепо издатую.

Оооооо. Нет слов.

Это что-то с чем-то.

Читал эту книгу вслух ashkerovу. Кончилось это каким-то губительным экстазом: мы ржали, как помешанные, выхватывая друг у друга книгу.

Буду теперь время от времени открывать это Чудо и постить сюда что попадётся. Ибо там всё прекрасно, ага, всё, всё прекрасно, да, да, тысячу раз да, да, да.

А вот, кстати, письмо Белого Блоку, нумер 96, фрагментарно:
Милый,

почему такая утомлённость в Твоём письме?
Разве серая птица с атласными крыльями занавесила всё кругом?
Может быть, можно снять вуаль грусти и утомления?
Я знаю - впереди "полна бесстрастья, холода и света бледнеющая высь"?
Политические ужасы и война - не обманут меня теперь эти наваждения.

Милый, не унывай. Христос с тобой. Ведь есть ещё на свете Айседора Дёнкан.

Горячо Тебя любящий
Боря.

Вот как надо писатькаться-то. А не типа как некоторые вроде, которые тут тогосики. Ведь есть ещё на свете Айседора Дёнкан! Ведь есть ещё на свете Айседора Дёнкан! Есть, есть, есть же ещё на свете Айседора Дёнкан, ёшкина кочерыжка через три манишки колябедой, нес па?!

Оттото! Культур, братишки, мультур, сестряшки. Це - утончённость, а не это наше мы-мы, гы-гы, журжуржур. Цигель, цигель, у-лю-лю, уно уно уно ун моменто.

Упс.

) Грешен, кстати, помыслом: слово "бледнеющая" прочиял сначала как "бледнющая" (
с митинга

(no subject)

Взвейтесь кострами, синие ночи,
Мы - пионеры, дети рабочих,
Близится эра
Светлых богов...

Умерла Лени Рифеншталь.

)(
с митинга

Продолжение концерта. Сладостное. Белый-Блоку.

19. БЕЛЫЙ - БЛОКУ
Москва. 10 июня. 1903 года.
Многоуважаемый и милый Александр Александрович, Collapse )

А вот реакция изряднопорядочного d_b на мою пошлейшую нескоромность: публикацию чужих писем (изданных доп. тиражом 2000 экз, ага), да ещё и несоблюдение дистанции.
А что поделать - и на величайших из живующих тож посягают вот некоторые, которые сраму не имут.

)(