October 28th, 2006

с митинга

хорошее

Великолепный текст doppel_herz в трёх частях - на тему нестроений в русском движении и их причинах.

Часть первая. Крест.
Часть вторая. Свастика.
Часть третья. Коловрат.

Я бы, может, поспорил по частностям (особенно в последней части, где начинается, имхо, прогинание перед теми, кого поминали в первой, то есть перед "люлькой" и "малером"), но общий дух, имхо, чрезвычайно правильный.

)(
с митинга

О применимости слова "власть" по отношению к россиянским реалиям

Известная часть ложных надежд, равно как и лишних претензий, к «начальству», «кремлю», «путину» и всему такому прочему связано, как ни странно, с тем, что мы по привычке называем всё это – властью. И относимся к ним как к власти. Плохой ли, хорошей ли, но – власти. Поэтому мы то проклинаем её, то вдруг начинаем на что-то рассчитывать, то разочаровываемся, то очаровываемся снова.

Между тем это методологически неправильно. Власть-то в России отсутствует. Сейчас если что и есть, то самая настоящая СМУТА – то есть время, когда власти нет. Власти нет – как начала, которое может быть плохим или хорошим, но которое придаёт смысл деятельности в масштабах страны. Это и есть главная характеристика власти: она придаёт смысл тому, что делается. Страна начинает не просто «дрейфовать», а двигаться куда-то, РАЗВИВАТЬСЯ. Куда, как, какой ценой – вопросы важнейшие, но всё-таки вторые.

Сейчас никакого осмысленного движения нет. Всё, что происходит в России не просто плохо и ужасно, но прежде всего БЕССМЫСЛЕННО. И все это видят, чувствуют и понимают. Даже те, кто является (или мнит себя) выгодополучателем в данной ситуации.

Поэтому, кстати, все рассуждения насчёт «нет власти, аще не от Бога» не то чтобы даже не верны (хотя они не верны), а просто не имеют отношения к делу.

А что тогда сидит в Кремле? А также во всяких думах, заксах, хуяксах и прочих присутственных местах? Что ж. Есть точное и неоскорбительное слово, которое «они же сами и употребляют» - АДМИНИСТРАЦИЯ.

Администрация – это не власть, точнее - не вполне власть. Это контора, присматривающая за порядком, причём всегда не в интересах присматриваемых, и даже не в своих собственных, а в чьих-то третьих. Например, тюремная или лагерная администрация: она действует против интересов заключённых (которым «разбежаться бы»), но и не для себя старается. Просто у людей работа такая: назначили их, вот и всё. Понятное дело, среди охранников, офицеров и даже высокого тюремного начальства есть гуманисты и садисты, и в интересах заключённых – чтобы первых было побольше, а вторых поменьше. Но большинство решений администрации диктуется не их личными пристрастиями, а факторами, лежащими за горизонтом понимания заключённых – начиная от циркуляров из центра и кончая хозяйственными нуждами. Сложное переплетение этих факторов образуют «жизнь» лагеря, иногда весьма насыщенную. Ну представьте: сидит администратор лагеря в своём кабинете и решает скучную задачу: через неделю подвезут ещё два эшелона с зеками, надо бы очистить бараки, иначе из-за скученности и вшей опять будет тиф и все нахрен повымрут, а ему отвечать… да вот беда - хозяйственники не завезли «Циклон-Б», газовые камеры в ужасном состоянии, крематорий переполнен… может, перебросить сотен пять в каменоломню и не кормить? или, кстати, вот ещё решение – строить новые бараки, доски и гвозди как раз есть, место за крематорием тоже, с пайкой что-нибудь придумаем… Так он думает, гадает, а для заключённых это буквально вопрос жизни и смерти. «Можно представить себе их волнение». Однако для нас важно вот что: даже если будет принято решение о строительстве новых бараков, – для заключённых куда более приемлемое, чем остальные варианты, - это нельзя назвать РАЗВИТИЕМ лагеря. Тюрьмы и лагеря не «развиваются». Для них «не задано» само понятие развития.

Такова же и российская администрация (сейчас почти совпадающая с администрацией Президента плюс аналогичные структуры местного значения). Что бы она не делала – хорошее или плохое – всё это сводится к поддержанию порядка в лагере. Никакого «смысла жизни», «исторического развития», «национальных проектов» и прочих вещей в России нет и быть не может. Ну, вот сидит какой-нибудь "чубайс", котрый может роддома отключать от сети, а может и электростанцию велеть достроить. Ну так сложилось - "доски были". Точнее, "в тюремном сортире лампочку ввернули". Хорошо, конечно, что ввернули, но тюрьма от этого не стала курортом (или заводом, или государством).

Поэтому-то в России ничего не происходит интересного и осмысленного. Я имею в виду, конечно, масштабы страны. Людишки-то как-то корячатся, "всюду жизнь". Но всё большое - без чего нормального существования всё равно нет - в нетях, в нулях.

Опять-таки. Можно радоваться, что в администрации сидят не придурки и садисты, а более-менее приличные люди. Можно мечтать, чтобы там сидели люди ещё более приличные. Можно ещё гадать, как у них там сейчас с газом и досками – и это, кстати, куда важнее, чем чьи-то личные качества, потому как утончённый и гуманный администратор может спокойно отправить миллионы заключённых на смерть просто потому, что «газ есть, а досок нет», а мрачный мизантроп поступить наоборот, потому что газа нет, а есть доски. Но в любом случае нужно понимать, с чем мы имеем дело. С АДМИНИСТРАЦИЕЙ. К которой в принципе нельзя относиться как к власти, это «другое явление».

По-хорошему, следовало бы исключить само выражение «российская власть» из лексикона. Тогда пропали бы и все ложные альтернативы, с ней связанные. Например, пафосный вопрос о том, «следует ли быть лояльным властям своей страны в трудную минуту» заменился бы на рациональное «следует ли сотрудничать с администрацией и в каких обстоятельствах». Трогательные надежды на то, что «на власть можно повлиять, они же не дураки там сидят, у них тоже сердце болит за страну» прекращаются сами собой, зато возникает рациональный вопрос – как бы втихую открутить на складе вентили у пары баллонов с «Циклоном-Б». И т.п.

Разумеется, всё сказанное относится и к идее «сменить власть». Надо понимать, что её нужно не «сменить», а СОЗДАТЬ – причём в условиях, когда всё этому препятствует. Власть - применительно к нашим условиям, русская власть - должна взять на себя подготовку освобождения. Какую форму оно примет – восстания, побега или даже какого-нибудь «мирного соглашения с администрацией» - это, опять же, важные вопросы, но вторые.

Начинать же надо с малого. Никогда не называть администрацию РФ весомым словом «власть», даже с добавлениями типа «преступная» и «воровская». «Не надо злобы». Достаточно «понимать предмет».

)(
с митинга

снова о дураках

Великолепный постинг morky - на ту же, в общем, тему, что и мой старый "о глупости и измене".

Воспроизвожу самую важную часть (хотя там всё хорошо и точно):

Сказать короче, все эти дураки и некрозоофилы, от "олигархов" до долбоносиков - вовсе не ведут себя фальшиво, от непонимания, как себя надо вести правильно (по отношению к среде). Они просто на самом деле дураки и некрозоофилы. Ведут они себя совершенно естественно, как им и положено, более того - лишнего понимать им во вред, т.к. благодаря той дурости они и наверху, а не торгуют китайскими носками на барахолке, как шибко умные.

И вот это весьма странно, на самом деле, "так не бывает". Любую часть, слой, отдельного человечка можно (теоретически) отследить, как оно таким получилось, и как на свое место, в нынешней системе, встало. Непонятно, как оно все вместе образовало то, что оно образовало. Ну никак оно изнутри системы не объяснимо. Собрались в системе три дурака, Трус, Балбес и Бывалый, и одну шестую часть мира перекроили. И так удачно вышло, а все умные лесом пошли.

Это даже не Мюнхгаузен, который вытащил себя с лошадью за волосы из болота. У Мюнхгаузена хотя бы руки есть. Это лошадь, вытащившая себя с Мюнхгаузеном из болота за хвост.
Значит, система незамкнутая была. Пытались умные удержать - а им мешали. Пытались умные хотя бы продать по уму - а у них не купили. А вот трем дуракам помогли, и вот у них купили.
И все у них, как в сказке, получилось. Всё про всех три обезьяны-космонавта вдруг знали, социальную физику электронику влет, все слабые места, все сильные места, в нужный момент нажимали на нужные кнопки, войсками руководили, конституции писали, все нужные люди собирались в нужном месте, все ненужные когда надо прыгали из окошек, ни одной ошибки не сделали. Прямо на мысе Канаверал обезьяны приземлились.

Я к чему - в замкнутой системе, естественным путем, никаких долбоносиков наверху быть не может. Наверх их за волосы вытащило что-то, оно их там и держит. И держит именно за то, что они дураки и некрозоофилы. Подделки не возьмут.

Дурака даже номер показать не просят, он сам старается.
За обедом жопу покажет, крестьянские дети хоровод с песней водят - предложит их ебать, он же со шляпой пройдет, со слезой - "крестьянским деткам на излечение". Это один стиль. Покровители довольны, "не, ну мощный дурак, в генералы, что ли, произвести?". Застесняется, значит, не настоящий дурак и некрозоофил, а только притворялся, хотел наверх прошмыгнуть. Таких не надо, пошел вон.


Ну и дальше про Галковского, а вообще-то - про любого "умника", который думает, что к дуракам можно как-то подлезть, присосаться. "На скотский пир, где бесится богатство, различными путями прошмыгнём - хозяев жизни рассмешим до колик, получим приглашение за столик, и тайно лишь друг другу подмигнём".

Так вот - НЕЕЕТ. Во-первых, дураки - даже нет, ПРИДУРКИ - самые настоящие, других не держат. Отличить настоящего придурка от ненастоящего не так уж сложно: настоящий инициативен (сам жопу показывает) и очаровательно естественен. "Так не сыграешь". Но это ещё не всё. За дураками ПРИСМАТРИВАЮТ. И любого вцепившегося в воротник умника - вовремя отцепляют. "Вась, а Вась. Это что ещё за Петя с тобой на машине катается? Что, книжки тебе читает, разговоры разговаривает? Щас мы этого Петю разъясним". И через некоторое время - "знаешь, а этот Петя от тебя денег хочет". Дураку этой фразы достаточно, у него сразу трясучка начинается. "Ай-яй, он от моих денег хочет". Если не сработает - "он тебя презирает". Это всегда сработает. Не срабатывает - придурок ненастоящий, убираем фигурку. И т.п.

)(
с митинга

О переселении душ: советский вариант

Одним из источников – причём совершенно неотменимым – советской идеологии был топорный материализм и такой же атеизм. То есть буквально – «боженьки сюсявого на небесах никакого нету, всё состоит из молекул, а после смерти из тебя лопух расти будет». Этот «лопух» был невыкорчёвываемым принципиально: учение о бессмертии души или воскресения мёртвых ну никак не вписывалось в советскую идеологию. Ну никак.

С другой стороны, советская идеология была вполне себе мобилизующей, зовущей к жертвенности. Атеизм этому не противоречил, так как увеличивал величину жертвы: настоящий коммунист не надеялся на посмертное спасение, он клал жизнь буквально и только «за светлое будущее», которого он не увидит даже с небес. Это делало жертву совершенной.

Тем не менее, своеобразное учение о посмертной участи у большевиков всё-таки возникло

С гениальной наивностью его изложил Маяковский в стихах «пароходу и человеку»:

Мы идём сквозь револьверный лай,
Чтобы, умирая, воплотиться,
В пароходы, строчки и другие долгие дела.


На самом деле здесь сказано следующее. Человек после смерти превращается во что-то неживое, да, и топорный материализм тем самым соблюдён. Но. Превращаются люди не в «лопухи», а – в полезные предметы. Был человек – стал пароход. Или трактор, или ещё чего-нибудь такое хозяйственное.

Разумеется, это превращение следует понимать метафизически. В мёртвую вещь перевоплощается не тело, а душа. Она одушевляет его, заставляет лучше работать, трудиться на благо пролетариата. Ну примерно как душа раба, в теле которого охлаждали свежевыкованный меч, переселяется в этот меч и служит своему хозяину верой и правдой.

Из этого следовало многое. Например, необходимость жертвоприношений. Если убить человека, то из них можно получить трактор. Ну или десять, или сто человек.

В этом смысле какой-нибудь «Беломорканал» и в самом деле был институтом перевоспитания – правда, посмертного. Умирающие на строительстве канала перевоплощались в его, канала, тело, укрепляли собой его стены, и так далее. Перевоспитанные могилой (а большевики верили, что горбатого – то есть классово детерминированного – только могила исправит), заключённые становились полезными вещами. В этом и состоял «весь смысл» их изнурительного, каторжного труда: умереть на стройке, чтобы, умирая, воплотиться в «большой вещи».

Примерно так же были связаны раскулачка и индустриализация. «Трактора» в каком-то смысле делали из умерщвлённых ("перевоспитанных могилой") «кулаков и подкулачников».

Интересно, что потом – особенно после войны, когда людей стало не хватать – в ход пошли более тонкие технологии. Например, для (так и не построенного) Дворца Советов было подготовлено какое-то несообразно огромное количество проектов. Возможно, неким образом предполагалось, что проект, этот «слепок души», заменит живые души, необходимые для строительства такого здания. Это несколько напоминает Кастанеду: отдать «плод раздумий» (то есть результаты «пересмотра личной биографии») Орлу, чтобы проскочить мимо него самому.

Правда, такая гуманизация не сработала: Дворец так и не построили.

Может, оно и к лучшему.

)(