November 6th, 2006

с митинга

Русский Марш 2006. Впечатления. Часть I

Как обещал, пишу о Русском Марше.

Я постараюсь пока удержаться от всяких «выводов и обобщений» - для них время ещё придёт, «мало не покажется». Но изображать из себя антрополога, наблюдающего за жизнью амазонского племени, тоже невозможно – а значит, ограничиться изложением фактов не получится. Ну, пусть будет «взгляд и нечто». Так лучше.

В общем, начну с того, как ночью с третьего на четвёртое я прочитал последние сводки из ЖЖ, просмотрел сайты Марша, и убедился, что ничего нового нет и не ожидается. Под занавес прочёл рассуждение Глеба Олеговича Павловского о том, что организаторы Марша – агенты охранки. Как он изящно выразился, «естественно, когда правоохранительные органы создают агентурную сеть, неестественно, когда эти люди выходят на марши. Надо, чтобы соответствующие службы набрали соответствующие номера и отозвали их с «Русского марша». И не надо будет ничего запрещать». После чего стало окончательно ясно, что настоящие агенты охранки упустили контроль над процессом и теперь об этом очень сожалеют. Пожелав им мысленно «всего самого скверного» (с) Лукиан), я отправился на боковую – памятуя о том, что спать придётся быстро.

Утром меня разбудил звоночек от одного давнего товарища, который не звонил мне уже год как. Давний товарищ поинтересовался, знаю ли я, что в город выходить нельзя, так как там ожидается чёрт-те что. Про «чёрт-те что» я, впрочем, уже успел наслушаться накануне от разных хороших людей.

По телевизору сообщили, что в Москве ожидается снегопад с метелью – причём вот-вот, прямо сейчас, так что на улицу лучше не высовываться. Я, конечно, поёжился, но кутаться особенно не стал. Что-то мне показалось, что с метелями будут перебои.

На улице стояла правильная осенняя погода – холодок, безветрие, «прощальная краса», всё как положено. Посреди засыпанной листьями пустынной дорожки стоял нелегальный мигрант в оранжевом жилете и чирикал метлой по асфальту. Мы посмотрели друг на друга одинаковым взглядом – как смотрят на мешающую вещь.

Нет, господа, я не чувствую никакой ненависти к темнолицым людям в оранжевой робе. Им даже можно посочувствовать по-человечески - жизнь у них собачья. Просто у нас противоположные интересы. А так – ничего личного. Нафиг персоналию, как выражаются в одной многонациональной стране.

В метро тоже было тихо и пустынно – праздник всё-таки. У станции топталась кучка серошинельников, но выглядели они как обычно: сонные, с брюзгливыми лицами, они не обращали особого внимания на немногочисленных обывателей, выползших из нор на холодок.

План у меня был такой. Доехать по кольцу до Комсомольской, посмотреть, что делается, в случае давки и нехватки регулирующих людей – самому встать в ряды и начать выводить скапливающихся народ. Если же всё идёт нормально – выдвинуться в условленное место, где мы забились с камрадами, на предмет дальнейших действий.

В переходе на кольцевую отключились оба мобильника – билайновский и мегафоновский. Я этого ждал, так что сильно удивлён не был.

Все станции вплоть до «Комсомольской» выглядели относительно мирно и спокойно. Кое-где слегка кучковались менты, но, так сказать, в разумном количестве.

На Комсомольской ситуация была другой. Ожидаемая многими «толпа – ходынка – ужас» отсутствовала, но народу было достаточно много, причём видно было, что люди стоят не просто так, а собрались вокруг какого-то центра. Выбравшись из вагона, я услышал, как кто-то, задыхаясь, кричит в мегафон.

В центре человеческого кольца стояла небольшая группа активистов Марша. У них был мегафон, через который оглашался стандартный текст на тему «организованно двигаемся на Парк Культуры и оттуда на Девичье Поле, на разрешённый митинг». Было ещё несколько журналистов, и, разумеется, милиция-матушка (впрочем, тут она была уместна). Я увидел Курьяновича с мегафоном, чуть подальше отблёскивал лысиной и усмехался в бороду Севастьянов. Вроде как мелькала куртка Белова, но точно сказать не могу.

В самой серёдке Владимир Тор, озабоченный и энергичный, рулил процессом – то есть отдавал распоряжения, одновременно что-то говоря в камеру и ещё успевая здороваться с подходящими камрадами и комментировать обстановку. Поговорив с ним минуты полторы, я убедился, что моего присутствия тут не требуется. И выдвинулся на условленное место. А именно – на станцию «Чистые пруды», где меня ждали.

На выходе из станции я увидел бодрую толпу правоохранителей. Правда, были они в шинельках, а не в брониках, к тому же среди них хватало барышень (правда, многие были с овчарками). Зато их было много, ощутимо много. Встав у метро в подобие каре, они изображали из себя «мирную, но грозную силу». Проходя мимо, я пожелал товарищам счастливого праздника. Две шинелные женщины ответно улыбнулись – «и вам того же». Тем не менее, общая атмосферка была тухловатой.

Соединившись с камрадами, отзвонив кому надо и оценив ситуацию, мы решили разбиться на группы: одни идут к Парку Культуры, другие – на Комсомольскую наверх. Я отправился к Парку – поверху, на машинке. Ехавший с нами Матвей (second_sign) декадентски пошутил насчёт «поездки на баррикады на такси».

На подходцах к месту обстановка – даже на взгляд из окна машины – заметно менялась к худшему. По краям улицы стоят самосвалы, нависая бортами. Видны желтобокие автобусы – понятно кого ждущие. На улицах – группки правоохранителей, сосредоточенные и тихие.

Мы доехали до кольцевой станции Парка Культуры, вышли на противоположной стороне. Переход был свободен, мы прошли, вылезли и увидели такую красоту, что аж захватило дух.

Вся станция была плотно блокирована со всех сторон «космонавтами» - то есть омоновцами в сферах и брониках, перекрывающие всё пространство слоями. Физиономии у них были совсем не дружелюбные, так что поздравлять их с праздником не хотелось. Видно было, что товарищи подкачены на злобу и готовы «чуть что» начать работать демократизаторами. Суетились ментовские начальники, лая в рации, как псы. Самосвалы стояли плотным рядом, за ними – автобусы, там что-то делалось, но толком ничего не было видно. Виднелись водомёты – никогда раньше не видел эти элегантные устройства. Внезапно раздался тяжёлый гул и над мостом завис вертолёт.

«У нас сегодня государственный праздник» - ухмыльнулся Матвей.

) продолжение следует (