March 25th, 2009

с митинга

1999. Апогей патриотизма

Сейчас, наверное, многие пишут – и будут ещё писать – про вторую югославскую войну.

Я не буду. Я про другое.

Март 1999 года был апогеем того, что раньше называлось «патриотизмом». Не в смысле чувства, а в смысле политического направления.

«Демократам» тогда противостояли «патриоты» - и очередное нападение на Югославию стало их звёздным часом, единственным, неповторимым.

«Патриоты» образца девяностых годов сейчас воспринимаются как этакие протонационалисты. И это отчасти так – если смотреть из сегодняшнего дня, когда мы знаем, чем сердца успокоились. Хотя даже по сегодняшнему счёту оно не совсем верно: известная часть бывших патри подалась не в националисты, а в какие-нибудь, прости Господи, «евразийцы», а то и просто стали «государственниками в плохом смысле слова», они же «кремлядь беспонтовая незарплатная». Кое-кто, впрочем, и на зарплате, но мы говорим о массе. Так вот, ан масс это были именно что патриоты. Искренне и всерьёз радевшие за государство и его интересы, как они их понимали.

За государство, повторяю, а не за русских. За русских было обидно, да, но все надежды возлагались именно на госмашину, которую, казалось, можно было развернуть – и всё пойдёт-поедет в правильную сторону, заколосятся нивы, поплывут корабли и возьмутся за руки всяческие народы.

О да, о да. Я хорошо помню, как это было. Когда развернулся над Атлантикой Примаков, и вдруг всем стало можно любить Родину, не получая за это заушений и заглушений.

Тогда люди вышли на улицы. Стояла толпа перед американским посольством, и автомобиль с колоколом на крыше, который раз в десять минут проезжал мимо пиндосского гнезда и трезвонил. Помню пожилого серба, который держал плакат – «Русские, дайте нам СС-300». Разбитые витрины «Макдональдса» и исцарапанное стекло рекламного щита – «Смерть натовцам», «Сербии слава». И огоньки, огоньки в глазах: русские люди в кои-то веки почувствовали себя правыми. Они защищали правильное дело, им это нравилось.

Тогда казалось, что вот-вот, и у нас будет нормальная власть. Которая уже и есть: компетентные источники докладывали, что Ельцин лёг под Примакова, что преемничество уже гарантировано, вот сейчас выйдем из кризиса и начнём строить и жить. Дождались-дождались.

Ну да, дождались. Ага-агушечки.

Для начала прихлопнули разбушевавшийся народный энтузиазм. Телевизор включился на полную, гася волну «антинатовской истерики». Потом Ельцин единым щелбаном отправил в небытие Примакова и его кабинет. Был спешно посажен Степашин, которому доверили приштинский эпизод – для успокоения общественности, которая думала, что мы ещё не всё там в Сербии сдали, ещё не всё продали. Вот как раз в этот момент сдали и продали именно что всё – несколько старых ельцинских мерзавцев оформили братьев-славян даже не за понюх табака, а так, за рюмочку похвалы. Хотя, думаю, и рюмочки не поднесли – с россиянчатой кремлядцой у Запада всегда был разговор короткий, а уж тогда и подавно не цацкались. «Делай как сказано, сучонок, или офшорные счета обнулим».

Дальше провернули Путина, и преловко – для смазки ему дали «выиграть Чечню», как потом выяснилось, по договорённости и под бешеный процент. Тогда, правда, этого никто не понял, кроме военных – но кто их слушал… Ну а потом-потом – 9/11, американцы в Афганистане, с Россией-дурочкой на подхвате. «Антитеррористическая коалиция», кто помнит? Вот то-то.

Патриоты некоторое время ещё дышали – по инерции. Потом потихонечку скисли. Само слово забылось где-то в тех же двухтысячных - я уж и не помню, когда в последний раз его слышал.

И дальше началась другая история.

)(
с митинга

Об успехе и успешности

Определения.

УСПЕХ. Достижение значительной цели. Довольно часто связан с обретением устойчивого материального благополучия, личного и семейного (цель вполне значительная), но не обязательно - некоторые очень успешные люди златых гор не стяжали, зато их любили прекрасные женщины и перед ними преклонялись высочайшие умы.

УСПЕШНОСТЬ. Способность и умение вызывать у окружающих зависть, иногда с основанием, но чаще - без. Иногда достигается постоянной демонстрацией материального благополучия, реального или мнимого, но можно обойтись и без этого: некоторые успешные умудряются очень убедительно понтоваться, не имея на то решительно никаких оснований.


Человек более или менее вменяемый (умственно и нравственно) относится к успеху - в том числе к чужому - с восхищением, а к попыткам показать успешность - скорее презрительно. Исключения есть: в первом случае - когда успех достигнут в каком-нибудь заведомо скверном деле (но и тогда успешный человек заслуживает уважения, а то и восхищение - хотя бы как сильный враг). Во втором - когда демонстрация успешности оправдана риторическими сооражениями - грубо говоря, нужно отбить "статусный наезд" системы "а ты кто такой" (но и тогда это приём на грани фола). За вычетом этих ситуаций - см. выше.

Кстати. Демонстрировать ли восхищение и презрение - зависит от ситуации, но, как я теперь думаю, лучше всё-таки демонстрировать, чем нет. Потому как воздавать должное хорошему и плохому - это, извините за пафос, нравственный долг.

Это вообще так. Видя хорошее, нужно сказать, что это хорошо. Видя плохое - сказать, что это плохо. Кто так не делает, тот вводит в заблуждение себя и ближних. В результате люди перестают различать хорошее от плохого, а к таким людям особенно охотно приходит северный полярный звэр.

)(