June 20th, 2009

с митинга

Скромность: генезис и праксис. Часть 1

Вчера ночью я со зла накатал довольно длинную телегу на всякие темы, и в частности, помянул об известном аргументе против всякого организованного действия: "они, небось, пиарятся":

...Допустим, жертва – годовалая девочка, невинная и чистая даже по самой-самой строгой совести.А тогда у нас в загашничке ещё претензийка – а КТО её защищает? Какие-то «русские правозащитники»? А ЧИСТЫ ЛИ эти русские правозащитники? А вдруг они фашисты? А вдруг они стрекулисты? Ах, не фашисты, не стрекулисты, не велосипедисты, везде справки? Лаааадно, тогда займёмся морально-нравственным анализом их деятельности. Ну вот хотя бы: а вдруг эти ребята – страшно подумать!!! – хотят себе ПИАРУ? Ну хотя бы привлечь к себе внимание, сторонников набрать? А-а-а-а, какая грязь, какая нечистота помыслов! Вот если бы они в полной и абсолютной тайне помогали бы, шифруясь, тогда да, тогда они были бы чистые и можно было бы их слегка, сдержанно одобрить. А так – нет им веры, раз они не таятся в ночи, или уж тем более о себе сами что-то говорят и пишут! Зато милиция-то какая скромная, следователей не видно и не слышно, приговоры как-то сами приговариваются, безо всякого этого пиару. А где скромность – там и честность, это же всем известно. А то ишь, грязными руками… или недостаточно мытыми… или мытыми, но всё равно, вдруг на этих руках пушинка, пылинка? Неееет, не надо нам такой нравственной антисанитарии, только стерильные руки имеют право спасать утопающих.


И надо же: прямо с ходу на ту же тему у soberminded:

По поводу последних громких процессов и вообще

По экспертным оценкам количество правых политзаключенных (88% из них скинхеды) в России уже перевалило за 1000 (тысячу) человек. Задумайтесь, это очень серьезная цифра! Для кого-то она даже может оказаться шоком. И их количество растет в геометрической прогрессии. Принцип палочной системы хорошо известен - в текущем месяце количество раскрытых преступлений и посаженных экстремистов должно быть не меньше чем в прошлом, а в следующем месяце начальство потребует улучшить показатели.

Как минимум, что в сложившейся ситуации можно и должно сделать - это наладить хоть какую то правозащитную деятельность. Что собственно мы и пытаемся сделать, организовав проект Русский вердикт. Мы, кстати, призываем людей активно присоединяться к нам - способов сконнектиться предостаточно. Работы на самом деле очень много, а волочить всё реально приходится на себе нескольким людям.

И хотелось бы отметить вот что. Мы физически не можем помогать всем и вписываться во все громкие процессы. Критерий нашего участия прост - к нам обратились подсудимые, их адвокаты, родные, близкие, друзья за советом, с просьбой помочь, с вопросом, с предложением и т.д. Мы, конечно же отзовемся и приложим все силы. Родители Владимира Макрова кинули клич в интернете "люди, помогите!". Люди взялись и помогли. Всем миром собрали деньги на сайт, провели информ-кампанию и всё сопутствующие дела. Если бы они обратились к общественности за помощью раньше - до приговора, уверен, был бы совсем другой вердикт. Русский вердикт.

Поэтому не надо меня спрашивать, почему мы не беремся представлять интересы терпил в деле "черных зябликов" или как их там. Почему мы не занимались делом Баламута и так далее. От терпил в деле зябликов не было никаких цинков для общественности, никаких маячков. А они в Москве живут, не в Екатеринбурге чай. Значит им и так всё нормально. В какое-нибудь такое или подобное дело впишешься из лучших побуждений, а тебе потом ещё и предъявят - вы влезли и всё испортили, если бы не вы, ух бы мы тогда... С Баламутом примерно то же самое. За 2 недели до приговора он прислал письмо одному правому публицисту с просьбой о помощи. Трудно что то сделать за 2 недели до приговора, особенно если обратились не к тебе, а инфу ты узнал через третьи руки. Баламуту через тюрьму мы передали, что есть такие мы - русские правозащитники - от него просьб не последовало. Поэтому говорю всем на будущее - проявляйте инициативу. Обращайтесь, пишите, звоните, мы всегда открыты и всем рады. При этом помните, что чем раньше вы обратитесь, чем на более ранней стадии дела, тем больше шансов чем то реально помочь. Вот как то так всё обстоит...


И к этому - исчерпывающий, имхо, комментарий Наташи Холмогоровой:

О вреде скромности (заметка на полях)

Одно из самых страшных обвинений, которое может услышать (и часто слышит) человек моего рода занятий - обвинение в пиаре. "Они пиарятся! Это все у них ради пиара! Дела на копейку, а шума на сто рублей!" - и т.д. Предполагается, что благородное дело всегда совершается втихомолку, так, чтобы левая рука не знала, что делает правая. А если оно сопровождается "хвастовством" или, тем паче, "выставлением себя напоказ", то это сразу уничтожает всю его моральную высоту.

Однако вот здесь камрад soberminded, занятый сейчас аналогичной работой, доходчиво поясняет, почему пиар для правозащитников является технической необходимостью.
Если даже скинхеды, люди активные и "опасно ходящие", зачастую не подозревают о существовании правозащиты и о том, чем она им может быть полезна, за помощью не обращаются вообще или обращаются слишком поздно и не туда - кольми паче это относится к обычным гражданам!
Чтобы кому-то помочь, для начала необходимо, чтобы человек, которому нужна помощь, к нам обратился. Причем не тогда, когда уже суд идет вовсю (на этом этапе обычно уже мало что можно сделать), а когда его неприятности только начались.
Для этого и нужен пиар.


Но это прагматическая сторона дела, а есть ещё и духовная.

Дело в том, что все эти «ой, они там пиарятся», «да как же это он выставляется», «много они там о себе понимают» и так далее – всё это опирается на одну святую, пахучую идею.

Звучит она так: СКРОМНЕЕ НАДО БЫТЬ.

Надо скромнее быть. Не высовываться, не лезть. Сделал что хорошее – молчи, не показывайся, и уж ни в коем случае не жди благодарности, а сам будь благодарен, что тебя за твоё добро с говном не съели. Не смей ждать и хотеть благодарности или восхищения – этого НЕЛЬЗЯ, в принципе. Этого нельзя даже для больших начальников: дурковать можно, срать на головы можно, гадить и срать можно, а вот хорошего ничего делать нельзя, разве что опять же тишком, тайком – потому что благодарность и восхищение запретны. Архизапрет - считать себя хорошим. Как это ты хороший? Ты сука, такая же, как и мы все, сука и говно, говно и сука, а если ты не хочешь себя признавать говном и сукой, значит, ты вдесятеро говнистее всякой суки и в сто раз сучее любого говна, и тебя надо опомоить тысячу раз, гадёныша и сучёныша, потому что ты ЗАЛУПНУЛСЯ, и ваще - МНОГО О СЕБЕ ПОНИМАЕШЬ, а вот этого нельзя прощать никому и никогда, а то бля нахуй!..

Ну что ж. И эту светлую идею разъясним. Предупреждаю - буков будет много.

* * *


Само понятие «скромности» в советорусском его варианте - это так называемая «превращённая антиценность». Если подробнее – это элемент рабской морали, навязанный свободным людям насилием и обманом, причём роль последнего не меньше, чем первого.

Начнём с начала. Рабская мораль и в самом деле существует, и это не выдумка Ницше. Правда, сам Ницше имел об этом явлении представление весьма слабое.

На самом деле рабская мораль – это осмысленный и продуманный компромисс между требованиями господ и наукой выживания рабов. Разбирать весь этот комплекс мы сейчас не будем. Но вот о скромности поговорить стоит.

Одно из основных умений хорошего раба – это умение быть незаметным, «не отсвечивать». Умение это полезно как для господина, так и для самого раба. Поэтому оно высоко ценится обоими сторонами.

Начнём с господских хотелок. Господину принадлежит труд и время раба, но не сам раб. Просто потому, что сам раб – его тело, мысли, желания и так далее – господину совершенно не нужны. Ему нужны ТОЛЬКО услуги раба. Всё остальное ему не нужно - а, значит, и не имеет права на существование. Идеальный раб должен был бы быть НИЧЕМ – этакой прозрачной невидимой силой, которая «всё делает», но сама не занимает даже места, и даже воздухом не дышит. Присутствие раба, его взгляд, его голос – всё это ОСКОРБЛЯЕТ господина, и он терпит это безобразие лишь потому, что «деть куда-нибудь» тело и разум раба, сохранив при этом его полезные свойства, невозможно чисто технически. Однако раб должен ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО ЕГО НЕТ. Хороший раб не должен смотреть на господина, не имеет права к нему обращаться первым, он должен «убирать себя из вида» и НЕ ПОПАДАТЬСЯ НА ГЛАЗА лишний раз. При этом, конечно, он должен быть готов к услугам, как только понадобится – это само собой. Но вот ПРИСУТСТВОВАТЬ он – не должен.

Потому-то работа, делаемая рабом не принадлежит ему даже символически. Раб не имеет права даже подумать, что нечто «сделал он» - за исключением ситуации, когда нечто сделано плохо, и нужно найти виновного для наказания. Но и тогда речь не идёт о сделанном: раб может нечто НЕ СДЕЛАТЬ (напортить, недоработать, ошибиться), но «в положительном смысле» он не может ничего сделать. Паки и паки раб не смеет ГОРДИТЬСЯ сделанным: ведь это прямое посягательство на права господина. Сказать – «вот эту грядку я вскопал, смотри как аккуратно получилось» - раб не смеет (разве только другому рабу, и очень тихо). Даже награда рабу даётся не за его труд (сказано же, рабу его труд не принадлежит ни в каком смысле) а как беспричинная милость, «под хорошее настроение». «Сегодня недурной вечер… вино неплохое... Цинтия прислала записку, что любит и ждёт... а, Псевдол, ты тут... на тебе сестерций, лови!» Всякая награда рабу – НЕЗАСЛУЖЕННАЯ, и раб должен униженно радоваться – именно так, униженно радоваться, тут важны оба слова в их единстве – любому грошу, хоть тысячу раз «заслужонному», потому что раб на самом деле не заслуживает абсолютно ничего. Сама идея, что раб заслуживает награду, подрывает основы отношений раба и господина.

Это с одной стороны. А с другой – есть лукавая мудрость раба. Состоящая в том, что хозяин не любит видеть бездельничающего слугу и всегда придумает ему какую-нибудь работу. Поэтому лишний раз попадаться на глаза хозяину - глупо. Загоняют как сидорову козу, да и с придирками. Однако «просто прятаться» тоже нельзя: непослушание и отлынивание наказуемы. Поэтому надо уметь прикидываться шлангом, сливаться со стеной, растворяться в воздухе. Чтобы хозяин смотрел СКВОЗЬ тебя, как сквозь стекло – и не видел. Ну а как «сам вспомнит» - ан вот он туточки, стоит, очи долу, весь воплощённое «слушаю и повинуюсь».

Это, конечно, высокий класс. Класс пониже – НЕ ВЫСОВЫВАТЬСЯ. Ну, не попадаться на глаза ЛИШНИЙ раз. Ну например: не приставать к хозяину со своими проблемами, например – потому что проблемы раба хозяина не волнуют, а вот то, что раб разинул пасть и отнимает хозяйское время – за это можно и на конюшню отправить наглеца… Или – уметь одеться нужным образом. Ни в коем случае нельзя одеваться сколько-нибудь богато, красиво, или, Боже упаси, элегантно – за такое выделывание сразу на конюшню. Но и лохмотья не всегда уместны – потому что они в некоторых ситуациях тоже останавливают взгляд хозяина. Камуфляж в прямом смысле этого слова тоже исключается: хозяин, если ему всё-таки понадобится раб, должен увидеть его с первого же взгляда… Так что же? А надо быть одетым во что-то такое, чтобы – БЕЗ ПРЕТЕНЗИЙ. Чтобы с первого взгляда было ясно – это безобидное, жалкое существо, которого тут «вроде даже как бы и нет».

Теперь давайте сделаем такую вещь. Сольём требования господина и мудрость раба в одно понятие, а потом назовём его каким-нибудь приличным необидным словом. Что получится?

Совершенно правильно. СКРОМНОСТЬ.

) продолжение следует, е.б.ж. (
с митинга

Из двух зол | de duobus malis minus est semper eligendum

Есть такая максима – «из двух зол выбирают меньшее». Над которой некоторые издеваются, а некоторые, наоборот, берут на вооружение (особенно когда вопрос стоит так – почему нужно лизать жопу нашим высокопоставленным вурдалакам).

Интересно посмотреть, откуда премудрость взялась.

Это вообще-то из Аристотеля, но западный мир знает эту идею благодаря цицеронову трактату De officiis (у нас переводится - «Об обязанностях», ну нет на русском аналогичного понятия, «официальное» для нас – казённое и надутое, а не - - -). Трактат был писан желчным стариком, оттеснённым от любимого дела – то есть политической грызни – возвышающимся Антонием. Собственно, на это Цицерон и жаловался – что сидит сычом в путеольской усадьбе, предаваясь нежеланному отдыху. Утешает он себя тем, что зато может заняться писательством.

Вот, собственно, цитата:

Я, нечестивым оружием и силой лишенный возможности заниматься государственными делами и выступать в суде, пользуюсь досугом и, по этой причине покинув Город и разъезжая по сельским местностям, часто бываю один. Но мой досуг нельзя сравнивать с досугом Публия Африканского и мое уединение — с его уединением. Ведь он, отдыхая от достославной государственной деятельности, наконец, стал пользоваться досугом, а от общения с множеством людей удалялся как бы в гавань; между тем мой досуг связан с отсутствием занятий, а не с моим стремлением к покою. И право, что достойное меня мог бы я, после упразднения сената и уничтожения правосудия, делать в Курии или на форуме? И вот я, который когда-то жил, общаясь с величайшим множеством людей и находясь на виду у граждан, теперь, избегая взоров преступников, заполняющих все, удаляюсь насколько это мне дозволено, и часто бываю один. Но так как я узнал от ученых людей, что надо не только выбирать наименьшее из зол, но и выхватывать из этих последних хорошее, быть может, им присущее, то я потому и пользуюсь своим досугом, — правда, не тем, каким должен был бы пользоваться человек, некогда принесший спокойствие гражданам, — и не склонен проявлять слабость духа в одиночестве вынужденном, а не добровольном.


Как мы видим, речь идёт не о совершении зла или согласии с злом «в моральном смысле», а о претерпевании житейских неприятностей. То есть это не моральная максима, а житейская мудрость – если надо выбирать между двумя тяжёлыми ситуациями, надо выбрать ту, которая всё-таки полегче, и ещё постараться найти в ней какие-нибудь преимущества. Например, если речь идёт о выборе между длительным консервативным лечением какой-нибудь болячки и рискованной хирургией, или выборе между работой тяжёлой и малооплачиваемой.

На современном языке та же мысль выражается словами: в неблагоприятной ситуации нужно стремиться не к максимизации прибыли, а к минимизации убытков (а также не упускать случая их частично компенсировать хоть чем-нибудь).

То есть всё это не имеет вообще никакого отношения к этике. Тут, как всегда, подгадил перевод: слово malum, которое у нас перевели как «зло», в латинском обозначает «что-то плохое», не обязательно в нравственном смысле. Malum – это не только преступление, но и, скажем, болезнь, неудача, царапина на ноге, и так далее [1].

Особенно же обидно за Цицерона. Он-то как раз всю жизнь исходил из того, что выбирать между двумя видами говна отнюдь не следует – почему и привествовал Мартовские Иды. И как раз в момент завершения трактата он попробовал было проявить «политический реализм» - поддержал Октавиана, в дальнейшем известного как Цезарь Август, против Антония. Поддержал именно как «меньшее зло». Октавиан же, не будь дурак, заключил с Антонием тактический союз. И Антоний добился включения Цицерона в проскрипционные списки. Цицерона убили. Отрубленную голову Цицерона выставили потом на ораторской трибуне Форума, который с тех пор перестал быть местом для дискуссий.

Так что - - -

[1] Да, кстати, есть ещё и омоним – malum в значении «плод дерева», особенно «яблоко». Это отчасти объясняет, почему библейский «плод», который неудачно съели прародители, понимался в латинском Средневековье именно как яблоко, а не, скажем, груша или финик.


)(
с митинга

стратеги, бля

Как ожидалось:

Россия готова к радикальным сокращениям стратегических ядерных носителей, заявил в субботу президент РФ Дмитрий Медведев. Однако это возможно лишь в том случае, если США откажутся от планов создания глобальной ПРО, сообщает РИА Новости.


Ну да. Отдаём что-то реальное - и невосстановимое, потому что советские РВСН мы повторить больше не можем - в обмен на "отказ от планов".

)(