April 23rd, 2010

с митинга

К разочарованным

Получил я вот такой анонимный комментарий на предыдущий постинг:

Крылов - я года 3 назад тебя уважал.

Тебе ченить грит словосочетание "размытие греха"?

Гандон ты и высокоречивый пидор - пшел.


Как интересно получается. Оказывается, какой-то неизвестный человек три года назад меня уважал. От его уважения мне не было ни жарко, ни холодно, потому что оно решительно ни в чём не выразилось. Он даже не сообщил мне – «Константин Анатольевич, я Вас тут почитал, проникся, и теперь очень уважаю, спасибо за то, что Вы меня радуете фактом своего существования». Не то чтобы я был растроган и покорён, но не огорчился бы. Но нет, пресловутого уважения у него даже на это в своё время не хватило.

Зато когда я товарища чем-то разочаровал, он не поленился, накатал комментарий. Хорошо хоть один и анонимный. Некоторые разочарованные так годами ходят и разоблачают. «Оказался наш отец не отцом, а сукою». Причём о том, что кому-то, оказывается, был «отцом», узнаёшь, как правило, постфактум - потому что во времена «уважения» человек себя не проявлял ничем хорошим, даже добрым словом не сказался.

Ещё интереснее причины разочарований. Они могут быть любыми, причём самыми странными. То есть мне ещё как-то понятно, когда меня разынвольтируют, потому что я находился в одном помещении со старушкой Алексеевой и её не прибил. Или за то, что люблю фуагру и равнодушен к расовой теории. Или что в детстве состоял в пионерии, или что сына не родил, а только дочерей. Во всём этом при желании можно усмотреть что-то чувствозадевательное, наверное. Но однажды я наткнулся на запись типа – «к Крылову я относился нормально, пока не узнал, что у него айфон и мак, и вот тут мне всё с ним стало понятно: гнилой товарищ». Тут уж и меня оторопь взяла. И ведь реально, огорчил я человека айфоном. Вот уж - - -

Я это к чему, товарищи-граждане. Вы меня, конечно, извините, но я такое уважение совершенно не уважаю, равно как и разочарование. Нету у меня к вашим чувствам никакой эмпатии, и страданьям вашим по этому поводу не сострадаю. А считаю вас, как изящно выразился цитируемый выше автор, высокоречивыми альтернативносексуалами. К нему, кстати, это тоже относится.

Сие рекомендую иметь в виду, когда вам в очередной раз зачешется сообщить, что я такой-сякой-немазаный.

)(
с митинга

(no subject)

На пермском портале "Соль" - в руководстве, впрочем, замечены москвичи - открылась рубрика "Утиные истории".

Открывая, невольно подумал - то ли Галковский, то ли о Галковском.

Ну, оказалось скорее второе. Не в смысле "о нём", но, как бы это сказать, про такое.

)(
с митинга

О теории и практике

Есть одна известная поговорка о новых идеях. Которые, дескать, проходят три этапа признания: «полная чушь», «в этом что-то есть», «да кто ж этого не знает».

На самом деле это ещё идеализированная картина, особенно если брать идеи не « научные», а, скажем, политические, экономические и «всё такое прочее».

Тут вообще всё жёстко. А именно, оные три стадии применительно к политике выглядят так:

1. Такая-то точка зрения - ложь, мерзость и абсолютное зло, и всякий, кто подобное говорит – выродок. Его надо убить, он враг рода человеческого.
2. Такая-то точка зрения - спекуляция на определённых фактах, отрицать факты не будем, но это всё-таки спекуляция, а спекулянтов на фактах надо бы заткнуть, как особо опасных извратителей истины.
3. Да это совершенно очевидная вещь, которую надо не обсуждать, а утверждать, под этим знаменем наступать по всему фронту… а это что за старый пень путается под нашими ногами? Говорит, он это знамя шил? Мы его не знаем и знать не хотим, он врёт, он к нашим высоким истинам непричастен, его надо гнать поганой метлой.

По-человечески это очень понятно, в том числе и третья стадия. Потому что признание правоты идей – это одно, а признание правоты людей – это совсем другое. Потому что это что же получается? Мы признали какую-то идею верной, но теперь придётся «извиняться» и «конфузиться» перед каким-то чуваком, которого мы сами же всячески презирали? А вдруг он уваженьица запросит, почёта какого? А если ещё и поруководить чем-нибудь захочет, в первые лица полезет? Неееет. Даже если мы теперь веруем ровно в то, что тот дядька всем талдычил двадцать назад, из этого ничего не следует, кроме того, что от него нужно как-нибудь избавиться.

Самым лучшим вариантом является смерть. Если автор нашей идеи сдох – его шкуру можно и на знамя. Мёртвый есть не просит и на руководящие посты не лезет. Уважение мёртвому оказывать легко и приятно, в отличие от живых. Если он оказался неприлично живучим, его нужно как-нибудь оттеснить. Например, переименовать в его воззрениях два-три термина, назвать таторы ляторами, после чего спокойно пользоваться его интеллектуальным продуктом, а на его жалобный писк «так ведь я же это говорил, вот у меня статья была напечатана, вот посмотрите!» снисходительно бросать – «нет, дядя, ты совсем другое говорил, ты про таторы, а мы про ляторы». Или найти в его рассуждениях какую-нибудь мелкую ошибку (типа, в примечании на стр. 824 своего главного труда назвал Апулию Атулией), после чего её раздуть до «коренного дефекта, сущностного изъяна». Или припомнить ему какое-нибудь отступничество от собственных высоких идеалов. Или вообще ничего не делать, а просто не обращать внимания на попискивания смешного старичка. А разворачиваться в марше и идти колоннами.

В выигрыше же оказываются совсем другие люди. Которые вовремя поносят новаторов и диссидентов, которые вовремя же начинают «признавать факты», и которые опять-таки вовремя начинают выступать от имени тех самых идей, о которые они вчера ноги вытирали. И идут, соответственно, колоннами… Сволочи.

Теперь внимание. Всё предыдущее писалось с позиции обиженного автора гениальной идеи. Который обычно видит в происходящем только несправедливость мироздания.

Меж тем, на такую несправедливость есть свои резоны практического свойства, с позиции «автора гениального плана» не очень заметные, но, увы, реальные.

А именно. Нас сильно подводит выражение «реализация идеи». Предполагается, что некто чертит величественный образ, а потом какие-то муравьишки его «реализуют». И тут главное – не отступить от предначертаний.

Но ведь это не так. Действительность нас в этом вопросе решительно поправляет.

Идея – это всего лишь часть практики, в том числе политической практики. Очень важная, необходимая, но именно часть. И практика – не просто «реализация идеи», «разворачивание содержания» (которое в идее уже было), а процесс смыслообразования, которое только и делает голый скелет идеи чем-то живым. Детальками и приёмчиками, без которых ничего не поедет. И которые сильно модифицируют саму идею. Иногда до неузнаваемости, иногда что-то узнать можно. Но в любом случае отцы-основатели останутся недовольны. Начинаются разговоры о том, что высокие идеалы опошлены и извращены. Что вызывает естественное раздражение у тех, кто вкалывал на их воплощение. И какого-нибудь бранчливого старичка, чьими мыслями некогда вдохновлялись, теперь хочется поскорее сбросить с парохода современности.

Ну опять же к примеру. Вольтер был, конечно, такой Вольтер. Якобинцы самозародились, как вши, в его парике, и чрезвычайно его почитали. Но вот вопрос – а доживи он до практической реализации своих идей, какова была бы его судьба? Дорос бы он до Робеспьера или Марата, или оказался бы в числе их жертв? Впрочем, скорее всего, он успел бы эмигрировать в любимую Англию, и оттуда разражался бы бессильными громами бранчливых статей. А история шла бы мимо и дальше. Как она прошла, скажем, мимо многочисленных русских социалистов и марксистов, с грустью смотревших на ленинско-сталинский социализм: не того они хотели.

Всё сказанное не означает, что селяви обязательно такова, и ченч тут ничего невозможно. Просто авторам всяческих гениальных прожектов стоит принимать непосредственное участие в их осуществлении. Это полезно даже для развития теоретической мысли: практика – она таки критерий истины, ага. Не говоря уже о перспективах сбрасывания с парохода. Даже если сбросят - так хотя бы за дело, а не по дефолту.

Банально, конечно. Зато - - -

)(