January 1st, 2012

с митинга

Нечто на экономическую тему. Часть 1

Мне задают довольно много вопросов на экономические темы. Дескать – про национальное угнетение рассуждать все горазды, а вот вы про налоги, деловой климат и приватизацию доложитесь.

Я, в принципе, кое на что отвечал. Но поскольку всё это были именно что «отдельные ответы», картинка у публики, похоже, так и не сложилась. В результате я регулярно читаю про себя и свою позицию какие-то глупости типа «Крылов против пересмотра итогов приватизации». И это когда я написал о той же приватизации, в частности, вот это.

Ну что ж, давайте про экономику, собственность и прочие такие темы.

Сразу предупреждение: я говорю исключительно от своего имени. Это не «экономическая программа русской партии», это не мнение РОД, это лично мои представления.

Извините, будет длинно. Потому что я здесь расписывают не "программу" (которая должна быть достаточно сжатой, внятной и состоять из "предложений обществу"), а именно что основания своих взглядов. Не только "что", но и "почему".

Любителям "подката" напоминаю: я не подкатываю свои постинги, потому что считаю, что быстрее перемотать страницу, чем открыть новую. Если Вам претят длинные и скучные рассуждения - читайте Тёму Лебедева, у него коротко и сматчно.


1. ОБЩИЕ СООБРАЖЕНИЯ

Начнём с банального: частная собственность (и в первую очередь – на средства производства) – основа человеческой цивилизации. «Свои вещи, свой дом, своя земля». Даже здоровье и жизнь отдельного человека менее важны, чем Собственность, хотя бы потому, что от его собственности зависит благополучие его семьи и рода.

Однако нужно понимать, что такое собственность. Это больше, чем факт владения или распоряжения чем-то. Вор не является владельцем кошелька, который он украл, а насильник – мужем женщины, которую он изнасиловал.

Собственность возникает там, где всё общество в целом соглашается с тем, что некто является собственником.

Тут есть несколько очень значимых моментов.

1. Во-первых, необходимо отличать НЕДОВОЛЬСТВО чем-то от НЕСОГЛАСИЯ с чем-то. Недовольство – это «чуйство», а несогласие – это руководство к действию. Недовольство демотивирует, его единственная цель - избавиться от непритного чувства путём его выплёскивания наружу. Несогласие же человека "заводит", мотивирует "заниматься темой".

Применительно к нашему случаю. Человек может быть крайне недоволен тем, что у миллионера есть дворец, а у него на водку не хватает. Но при этом он может быть вполне согласен с тем, что миллионер владеет дворцом законно и по праву, а он сам – просто тихий алкоголик. Поэтому он и не будет пытаться отнять у миллионера дворец, а будет тихо бухтеть у себя на кухне о несовершенстве мироздания. А вот если человек НЕСОГЛАСЕН с тем, что дворец у миллионера законный, он попытается собрать соответствующие документы и подать на миллионера в суд [1]. Если это невозможно (допустим, в стране царит диктатура, а миллионер близок властям), он начнёт компанию в прессе, передаст сведения за границу, в крайнем случае - внукам правду расскажет… Но не забудет и не простит.

2. Очень важно, что согласие должно быть именно всеобщим. Как мы уже показали выше, несогласие одного-единственного человека может иметь значение. Конечно, несогласного человека можно «купить или убить». Например, советская власть истребила миллионы людей, несогласных с тем, что у них отняли собственность, а остальных запугала до икотки. И всё равно она преследовала даже отдельных диссидентов, в которых подозревали несогласие. При этом недовольное бурчание миллионов пролетариев благодушно игнорировалось.

3. А вот причины, по которым общество признаёт собственность законной или незаконной, могут быть самыми разными. Не существует абстрактного критерия «законности собственности». Тут всё определяется общим согласием. Например, в истории были общества, которые сходились на том, что «чрезмерное богатство» непозволительно, и «слишком богатых» заставляли раздавать часть собственности бедным. Где-то аргумент «шёл – нашёл» (или даже «украл – не поймали») является достаточным для признания прав собственности, а где-то отношения собственности устанавливаются только после сложной процедуры с разбирательствами. Где-то разбойный набег и захват добычи считаются почётнейшим и законнейшим способом приобретения материальных благ, а где-то к этому относятся прямо противоположным образом. Были общества, которые считали, что люди имеют право владеть другими людьми (рабами), а были общества, которые считали данный вид собственности непозволительным и незаконным. Были общества, запрещавшие «роскошь», а были общества, её поощряющие. В общем, вариантов тут много и общего правила нет.

Ещё более тонкими являются различия в отношениях к собственности не вполне законной, сомнительной и т.п. Есть люди и народы, которые по пятьсот лет помнят, что «это была их земля», а есть такие, которые готовы признать права захватчика через год-другой. Есть люди, которые готовы признать собственность священной, если её владелец продемонстрировал своё благочестие (скажем, пожертвовал что-то церкви или монастырю), а есть те, кому на это наплевать. Некоторые готовы признать, что собственность законна, если её владелец принёс пользу обществу (например, благотворительностью), а есть те, которые готовы «всё простить» просто за хватку и оборотистость: увеличил капитал в двадцать раз – значит, хороший собственник. Где-то считается, что владелец имеет право делать со своей собственностью всё что угодно, «хучь болото шелками мостить», а где-то считается, что владелец поля должен его засевать и собирать урожай, а если оно зарастает бурьяном, его надо отобрать у лентяя и отдать трудолюбивому… И так далее – тут всё зависит от конкретного социума.

4. Наконец – даже если какая-то собственность признаётся незаконной, общество может по-разному относиться к разным способам её возвращения. Скажем, где-то принято так – если не можешь вернуть себе захваченный дом, спали его, и про тебя будут петь песни. А где-то подобное считается недопустимым: нельзя ломать вещи, даже если у тебя их нечестно отняли, ты разбейся в лепёшку, но верни в целости. Где-то считается лучшим способом возвращения законной собственности – лихой налёт на незаконного собственника, с шашками наголо, гиканьем и уханьем. А где-то – только судебное разбирательство, а где-то ещё нужно вмешательство шамана или священника, а где-то ещё как-то. Опять же общих правил тут нет: всё зависит от конкретного общества [2].

ПРИМЕЧАНИЯ.

[1] При этом он может даже и не быть недовольным тем, что миллионер имеет дворец. Скажем, журналист раскопал сведения о том, что владелец газеты, где он работает, занимается незаконной экономической деятельностью. При этом у него хорошие отношения с владельцем газеты, ничего лично против него он не имеет, даже наоборот. Но он честный человек – и, стиснув зубы, он пишет разоблачительную статью. (Это я пересказываю сюжет второй книги Стига Ларссона, если что).

[2] Приверженец той или иной «философии собственности» тут начнёт возражать – нет-нет, всё не так, есть некие априорно истинные принципы, на которых должно быть всё устроено по-правильному и которые изложены в каком-нибудь трактате, ну скажем, «у Маркса» или «у Мизеса», или там в Кодексе Наполеона. Я не то чтобы против Мизеса или Наполеона, да и у Маркса «что-то есть». Я просто хочу сказать, что реальное разнообразие человеческих обществ и их отношений к собственности, законности её приобретения, пределов использования и правил распоряжения очень велико. «Везде всё по-разному» и «всё меняется со временем», ага-ага.


) продолжение следует (
с митинга

Нечто на экономическую тему. Часть 2

Продолжение. Начало см. здесь.

2. СОВРЕМЕННАЯ РОССИЙСКАЯ СИТУАЦИЯ

Сразу дисклеймер: я описываю не свои представления о законном и правильном, а то, что российское (прежде всего – русское) общество считает справедливым и правильным.

Здесь со мной можно спорить, ссылаясь на мою некомпетентность, недостаточность статистической выборки, московскую прописку, незнание настоящей жизни и так далее. Но я намерен говорить о своих представлениях, и не думаю, что они «в корне неверны». В конце концов, я тут живу, людей слушаю, и сам не дурак.

Так вот, по моим наблюдениям, сейчас общественный консенсус по собственности выглядит приблизительно так.

ГОССОБСТВЕННОСТЬ

Непопулярна: считается, что всё государственное давно превратилось в кормушку для чиновников или просто разворовано.

Тем не менее, существует устойчивое мнение, что определённые отрасли должны находиться в госсобственности (или, как минимум, под государственными контролем). Это относится к «государствообразущим отраслям»: оборонка – транспорт (от трубопроводного до космического) – традиционная энергетика (нефть/газ). Четвёртой обычно называют атомную отрасль, как промежуточную между оборонкой и энергетикой.

При этом отношение к этим отраслям – не то, что «всё тут должно быть государственным» (никто ничего не имеет, скажем, против частных авиакомпаний), а, скорее, «чтобы у государства это обязательно было».

ПРИВАТИЗИРОВАННАЯ СОБСТВЕННОСТЬ

Крупная приватизированная советская собственность, прежде всего нефтянка, металлургия и прочее, ранее находившаяся в госсобственности.

Считается «воровской и незаконной». Главные претензии –
1. способ приобретения (который все считают не просто незаконным, а ОСКОРБИТЕЛЬНЫМ),
2. а также крайне неудачное (с точки зрения общественного блага) распоряжение. «Доят досуха, рабочим не платят, яхты себе покупают и в Лондоне дворцы, а в страну не вкладывают».

Интересно, что такое отношение отчасти разделяют и сами приватизаторы – почему и заняты бесконечным переделом активов, а в сами активы вкладываются «ну очень неохотно».

При этом, однако, идеи национализации или реприватизации тоже непопулярны. Переделов приватизированной собственности уже насмотрелись, а передача заводов-газет-пароходов от одних жуликов и воров к другим жуликам и ворам, да ещё с потерями, все воспринимают как совершенно бессмысленное занятие. Что касается национализации, то см. выше – к госсобственности отношение скептическое, как к чиновничьей кормушке, а чиновников ненавидят не меньше, чем «абрамовичей». Короче, классическое «и терпеть такое нельзя, и что с этим делать – непонятно» [1].

Мелкая приватизированная собственность, ранее находившаяся во владении граждан – прежде всего квартиры, дома и прочее.

Считается абсолютно законной, нажитой праведным трудом. Во всех ситуациях, когда законность приватизации какого-нибудь домика начинают оспариваться государством, общественное мнение становится на сторону владельцев домика. Достаточно вспомнить скандал вокруг «Речника».

Мелкая приватизированная собственность, ранее находившаяся во владении государства – например, часть жилищного фонда, всякие «свечные заводики» и т.п.

Считается приемлемой: никто не хочет раскулачивать владельцев ресторанчиков, одёжных лавок или лесопилок. Претензии к конкретным владельцем есть, и их очень много – но не к самому праву владеть той же лесопилкой, а методами её приобретения, криминальными или коррупционными («пришли люди, отжали бизнес»).

СОБСТВЕННОСТЬ, СОЗДАННАЯ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 20 ЛЕТ

Крупная собственность – прежде всего банки, торговые сети, компании сотовой связи e tutti frutti.

Отношение я бы назвал терпимым. Родового клейма криминального приобретения на этой собственности нет, а разборки между владельцами воспринимаются как «споры хозяйствующих субъектов». Кроме того, эти бизнесы считаются социально-полезными. Все, в общем, понимают, что владельцы «ВымпелКома» наверное, где-то что-то нарушали, но никто особенно не жаждет отнять и поделить Билайн. Зачем? «Хорошая вещь мобильник».

Исключение – собственность, отжатая прокурорами-чекистами-ментами (или с их помощью). Этих все ненавидят люто, пожалуй, даже больше, чем «прихватизаторов». Те, конечно, изнасиловали общество в извращённой форме, но хотя бы один раз, а эти пихают шваброй постоянно. На фоне их подвигов тот же Ходорковский в глазах общественности стал если не невинной овечкой, то уж точно жертвой беспредела.

Раздражает, но меньше, собственность этнических группировок. Именно меньше: все вроде бы знают, что «азеры и армяне полмосквы скупили», но что конкретно им принадлежит – это так сходу неясно. К тому же "у них шашлык и шаурма", "что же мы кушать будем". Поскольку массовая русская кухня уничтожена, это работает.

Мелкая неприватизированная собственность – «бензоколонки и парикмахерские».

К этим – никаких вопросов, «трудящиеся люди, вкалывают». То есть вопросы по конкретным владельцам, как всегда, есть: «лесопилку отжали», «магазин отняли». Но в целом – именно так: хорошие полезные люди, нам бы всем так устроиться.

Примечания.

[1] Покойный Цимбурский любил объяснять политические реалии через мифологические сюжеты. Так вот, российская ситуация с приватизацией – это миф о незаживающей ране. Забегая вперёд: такие раны лечатся только тем оружием, которым они нанесены. В троянском цикле, например, это «рана Телефа» - которую можно было исцелить только ржавчина с копья, которым его ранил Агамемнон. Для этого, правда, Агамемнона пришлось шантажировать жизнью его ребёнка.


) продолжение, естественно, следует (
с митинга

Нечто на экономическую тему. Часть 3

Эта часть – маленькая, но настолько важная, что я выношу её в отдельный постинг.

Речь идёт о том, какие способы изменения положения дел с собственностью наше общество считает приемлемыми, а какие нет.

Опять же – я говорю не о том, что я сам думаю, а о том, что думает большинство. По моим ощущениям, да, но мы ведь можем их сверить, не так ли?

Итак:

1. Социалистической революции и ликвидации частной собственности никто в России не хочет. Именно что никто, включая электорат КПРФ [1].
2. Внезаконного силового передела собственности («отнять и поделить») – никто не хочет, даже если речь идёт о гадком Абрамовиче. «Уж лучше яхта одного Абрамовича, чем сто Абрамовичей (или Ивановичей, один хрен) начнут драться, а у нас будут чубы трещать».
3. Паразаконные методы, то есть судебная расправа со стороны государства (типа того, что сделали с Ходорковским, а теперь с Тимошенко на Украине) – какое-то время считались обществом «условно-приемлемыми», но теперь, настрадавшись от путинского чекизма, все сыты этим по горло и больше не хотят ни в каком виде.
4. Расследования, начиная от журналистских и кончая уголовными, но завершающиеся обращением в суд. Вот это идёт НА УРА. Это, можно сказать, точка общественного консенсуса: так действовать можно и так действовать нужно.
Успех Навального связан именно с тем, что он начал действовать в этом ключе.
Единственное, но сверхважное препятствие – это коррумпированность и политическая ангажированность россиянской судебной системы. Пока существует обощённая «судья Боровкова», судящая по звонкам сверху, этот метод имеет ограниченную применимость. Поиск «честного суда» - вплоть до Страсбурга, в котором всё больше дорогих россиян видят единственную надежду – это и есть современная «русская идея». А требование НЕЗАВИСИМОЙ СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ сейчас является одним из РЕШАЮЩИХ.

Теперь я беру тайм-аут: подожду реакции публики, после чего продолжу.

Примечания:

[1] КПРФ уже давно перестала быть «коммунистической партией» и даже «партией ностальгирующих по СССР».
Кстати, сейчас эта самая ностальгия поддерживается уже искусственно, то есть насаждается сверху путинским агитпропом. Поскольку же путинский агитпроп настроен на получение немедленного пропагандистского эффекта за счёт стратегической перспективы, после нескольких лет успешного эсэсэсирования «всё обрыдло». Даже с «9 мая» начало тошнить – спасибо путинским пропагандонам.
Что касается коммунистов, то после избавления от Зюганова и прочих ельцинско-путинских тютек КПРФ быстро превратится в нормальную социал-демократическую партию, имеющую неплохие электоральные шансы.


)(