February 21st, 2012

с митинга

"Який гарный хлопец вышел!"

с митинга

"Мученичество, не одобренное правительством"

Оригинал взят у ivand в Выписи. Вера и логика.
...в 1722 г. был принят указ Синода, подготовленный Феофаном Прокоповичем, о вредности страдания за веру, неодобренного правительством. Согласно мнению властей, "не всякое страдание, но токмо страдание, законно бываемое, то есть за известную истину ... полезно и богоугодно есть", гонений же за правду "в Российском, яко православном государстве, опасатися не подобает, понеже то и быти не может". Соответственно, страдание за веру в Российском государстве не является истинным и богоугодным делом.
(Чумичева О.В. Соловецкое восстание 1667-1676 годов. М.: ОГИ, 2009, сс.177-178)
с митинга

"Вы не существуете"

У известного тезиса "никаких русских нет" есть литературный первоисточник, и очень известный.

Я имею в виду не саму эту фразу, а именно тезис - когда кому-то говорят, что его нет. Говорят достаточно убедительно, чтобы человек или люди, объявленные несуществующими, начали оправдываться и что-то там такое доказывать.

— Что вы сделали с Джулией? — спросил Уинстон.
О'Брайен снова улыбнулся.
— Она предала вас, Уинстон. Сразу, безоговорочно. Мне редко случалось видеть, чтобы кто-нибудь так живо шел нам навстречу. Вы бы ее вряд ли узнали. Все ее бунтарство, лживость, безрассудство, испорченность — все это выжжено из нее. Это было идеальное обращение, прямо для учебников.
— Вы ее пытали?
На это О'Брайен не ответил.
— Следующий вопрос, — сказал он.
— Старший Брат существует?
— Конечно, существует. Партия существует. Старший Брат — олицетворение партии.
— Существует он в том смысле, в каком существую я?
— Вы не существуете, — сказал О'Брайен.
Снова на него навалилась беспомощность. Он знал, мог представить себе, какими аргументами будут доказывать, что он не существует, но все они — бессмыслица, просто игра слов. Разве в утверждении: «Вы не существуете» — не содержится логическая нелепость? Но что толку говорить об этом? Ум его съежился при мысли о неопровержимых, безумных аргументах, которыми его разгромит О'Брайен.
— По-моему, я существую, — устало сказал он. — Я сознаю себя. Я родился и я умру. У меня есть руки и ноги. Я занимаю определенный объем в пространстве...


Вот так же и русские начинают лепетать - "ну как же, мы есть, мы вот они". В ответ на что люди, привязавшие русских к пыточной койке, улыбаются и начинают глумиться - или просто включают ток.

)(