August 27th, 2012

с митинга

Упражнение на внимательность

Дано:



Композиция очень интересная. На картине два плана: мужчина и женщина среднего возраста впереди, второй мужчина, моложе первых – чуть позади.

Ситуация сакральная – женщина с покрытой головой, мужчины с непокрытыми головами, «как полагается» (картинка обращена к зрителю, у которого на подсознанке сохранились следы православной культуры – хотя бы через бабушку-дедушку, или на поминках бывал и правила запомнил).

Мужчина протягивает обе руки к зрителю. Взгляд слегка опущен, лицо чуть виноватое – или, как минимум, менее довольное, чем у двух остальных персонажей. Позу можно понять как «иди к нам, я тебя возьму за руки», но и как позу покорности перед неким «проверяющим» - «вот, ничего нет, в руках пусто, смотрите, товарищ начальник». Последнее подчёркивается закатанными рукавами – «вот, я и в рукаве ничего не прячу, всё по-честному». Общее впечатление – «у меня нет ничего, готов работать, вот вам мои руки для тяжёлого неквалифицированного труда».

Женщина контролирует мужчину, придерживая своей правой рукой его правое предплечье (рука на плече – классический символ «останавливающего» контроля: «тихо-тихо, не рыпайся»). Это ненавязчиво подчёркнуто тем, что мужчина в спецовке как бы чуть-чуть заваливается набок (влево, в пространстве плаката) - то есть "на ногах нетвёрдо стоит", и без фиксирующей руки на предплечье - повалится. (Вообще, на картине только женщина стоит абсолютно прямо).

Смотрит женщина на то-то, находящееся выше головы зрителя, и, видимо, за спиной, то есть на нечто «незримо нависающее» над рассматривающим плакат советским человеком. Смотрит преданно и улыбается очень характерной, узнаваемой «влыбочкой» – «смотрите, я его держу, он под моим контролем, я справляюсь».

Кстати сказать, женщина находится справа (в пространстве плаката), а оба мужчины - слева. Головы образуют треугольник, лежащий на боку, основанием которого являются головы мужчин, а вершиной - лицо женщины. Она тут явно главная - если, конечно, не считать той таинственной сущности, на которую она так преданно смотрит (и которая, видимо, поставила её приглядывать за мужиком).

Юноша на заднем плане – с протянутой кверху левой рукой - тоже интересен. Его поза и выражение лица – как у ученика на уроке, который знает ответ и тянет руку, выпрашивая у учителя возможность получить заслуженную пятёрку. «Дайте, дайте, я, я скажу!» Поскольку он находится за первыми двумя фигурами, и, видимо, на некотором отдалении (хотя стоит выше – или подразумевается обратная перспектива), то можно предположить, что его молящий взгляд устремлён на всю ту же «незримо нависающую» сущность. Кстати, он тоже слегка заваливается, на сей раз вправо, но совсем чуть-чуть. Правую руку не видно, но можно предположить, что он опирается на какой-то предмет, который от нас заслоняет спина женщины - например, на стол или парту.

Ещё раз посмотрим на руки. У мужчины с переднего плана протянуты вперёд обе руки ("ничего не прячу, буду работать"), у женщины – правая (контроль, управление), юноша с заднего плана тянет левую, нерабочую руку - просьба заметить и дать ответить, "хочет пятёрку".

Самое любопытное. В лозунге «человек человеку – друг, товарищ и брат» явно упоминаются альтернативные названия двух начальных масонских градусов – «товарищ» (подмастерье) и «брат» (ученик). Насчёт «друга» - интересно, из той же ли серии словечко. Логично предположить, что имеется в виду «мастер» (как, например, у Галковского: "друг утят"). Но "мастера" на картинке явно нет - точнее, его не видно. Возможно, его заменяет "сестра" - но это вряд ли, она тут явно "товарищ" (слово, применявшееся в СССР и к женщинам, "товарка" считалась неполиткорректным).

Ну и слово "человек" - - -

ДОВЕСОК. Да вы не напрягайтесь так - шутю я, шу-тю, прибаутку баю. Правильно-то старые люди говорят: с шуткой да прибауткой и дело веселее спорится. Ага-ага.

)(
с митинга

Мёртвая Смерть: прими клопа

Это может показаться «каким-то стёбом», но мне это действительно приснилось.

У меня довольно часто бывает так, что сон предполагает неизвестно откуда взявшуюся, как бы априорно данную, «картину мира», ну или набор начальных условий, которые я «знаю, и всё тут». Подозреваю, что я его домысливаю во сне, чтобы объяснить происходящие события. А поскольку домысливать я умею, получаются иногда очень причудливые конструкции.

В данном случае вышло вот что.

Сон был про своеобразный мир, где победили идеи так называемого траснэкологизма. Это было какое-то причудливое сочетание идей возвращения к примитивной, «деревенской» жизни, и поклонения прогрессу в его крайних формах, включая манипуляции над генами, выведение новых видов живых существ и так далее.

Одной из фишечек трансэкологизма было то, что они ввели всемирную моду на домашних насекомых – тараканов, блох, вшей и так далее. Трансэкологисты утверждали, что все эти прекрасные создания – естественная часть человеческой экосферы, и что человек, лишённый общения с домашними насекомыми, теряет связь с природой и духом. Так, по их мнению, ритуал вычёсывания вшей, особенно взаимного, очень важен для нормального самочувствия человека в сообществе, а мелкие блошиные укусы «помогают ощутить связь с реальностью».

Правда, они допускали и даже настаивали на том, что эти милые создания в том виде, в котором мы их знаем, и в самом деле причиняют некоторые неудобства. Поэтому они вывели особых, модифицированных вшей, которые размножались довольно умеренно, кусали человека только в акупунктурные точки (что имело лечебный и стимулирующий эффект), выглядели красиво, а лобковые разновидности при укусах впрыскивали в кровь что-то вроде виагры. Кроме того, раздавленная вошь выделяла парфюм, в зависимости от выпускающей фирмы, разный (вшей выпускали в основном производители парфюма). Блох обустроили похожим образом (только они, кажется, ещё и светились в темноте – впрочем, это я помню смутно). Чем были хороши тараканы, не помню совсем, но им тоже нашлось какое-то применение.

Сон начинался с того, что я сидел в каком-то офисе и обсуждал с некими людьми – насколько я помню, там был Черняховский, Павловский и Авром Шмулевич, который постоянно чесал в бороде – перспективы разведения в России клопов. Разговор клонился к тому, что затараканивание прошло успешно, а вот клопов никак не удаётся ввести в обиход. Дело ещё осложнялось тем, что к тому моменту население в России осталось только в деревнях, так как использование газа и угля для отопления было запрещено во всём мире, а экологически чистое электричество стоило безумно дорого. В результате выжить можно было только там, где были печи... В общем, клопов в России по деревенской привычке не любили, и с этим надо было что-то делать.

Я встал и сказал – сам не знаю почему - что видел плакат, который нужно повесить в каждой избе, и тогда заклопление страны «пойдёт веселее» (увы, я именно так и выразился). Шмулевич на это молча поджёг себе бороду – она задымилась, и оттуда запрыгали вши (они были похожи на мелкую крупу). Все бросились их увлечённо давить, а я рассердился и ушёл.

Дальше были какие-то коридоры с прибитыми к потолку ящиками с песком. Из ящиков торчали верёвки, дёрнув за которую, можно было подломить дно ящика и песок сыпался вниз. Потом я обошёл заброшенный бассейн, наполовину заполненный водой. В бассейне плавали надувные круги и мёртвые голуби.

Потом было ещё что-то, а под конец я попал в длинную галерею, поднимающуюся вверх. В самом конце был тупик – просто стена, к которой был приклеен плакат.

На нём было написано:

ПРОТОПИ ПЕЧЬ

ПРИМИ КЛОПА


Я подумал было, что тон надо сменить на приказной:

"ПРОТОПИЛ ПЕЧЬ - ПРИНЯЛ КЛОПА!"

Это творческое усилие меня и разбудило.

)(
с митинга

В порядке самокритики. Русский национализм и российский феминизм

Как ни огорчительно, но стоит признать: русские националисты довольно часто относятся к «просто русским» примерно так же, как феминистки – к «просто женщинам».

И те и другие представляют себя авангардом угнетённой массы, изощрённо подавляемой и при том лишённой самосознания. И те и другие пытаются бороться за интересы «своей» массы, и прежде всего – разбудить в ней это самое самосознание, объяснить ей, бестолковой, что она угнетена и подавлена, ну и направить на путь освобождения. И те и другие обижаются, что масса (русская или женская), во-первых, никак не просыпается, а, во-вторых, от будителей своих отпихивается и своих спасителей в них не видит, а видит в лучшем случае странноватых людей, от которых больше проблем, чем толку.

Кстати о проблемах. И националисты, и феминистки пытаются говорить о проблемах, которые у этой самой массы есть. Проблемы эти, отметим это сразу же, действительно есть, они вполне реальные и достаточно тяжёлые. Однако сам дискурс, используемый националистами и феминистками, мало того что непонятен для тех самых масс (это было бы ещё полбеды), но он внутренне кривой. Хотя бы потому, что из него сплошь и рядом следуют явно глупые, отвратительные, а главное, нереалистичные и чисто технически неисполнимые рецепты поправки положения. Иногда, кстати, очень похожие: радикальные феминистки помешаны на теме «вот бы отрезать всем мужикам яйца», и совершенно аналогичные предложение я встречал когда-то в обсуждениях темы «так что же всё-таки делать с нелегальными мигрантами, которые плодятся».

Довольно двусмысленную роль в обоих случаях играет заграничный опыт, внушающий надежды и одновременно разочаровывающий. Для феминисток это опыт Северной Европы, где феминизм стал чуть ли не официальной идеологией (по крайней мере, так кажется, глядя отсюда), а для националистов – опыт стран Европы Восточной, в которых национализм является фундаментом общественного консенсуса. И то и другое вызывает, с одной стороны, веру в правоту своего дела, а с другой - вполне понятную зависть к счастлив(и)цам, которые достигли такого упоительного благополучия, и раздражение по поводу российской ситуации, мало того что далёкой от указанных идеалов, так ещё и безнадёжно вязкой.

Это, в свою очередь часто порождает у феминисток своего рода феминофобию (феминистски любят попинать «рожалок-овуляшек», «тупых овец» и прочий несознательный бабский элемент), а у радикальных националистов – специфическую «нацрусофобию» (в особо тяжёлых случаях доходящую до утверждений типа «девяносто процентов русских – это трусливые опущенцы, люмпены и опойки»).

Понятное дело, особую ненависть вызывают – и у тех и у других – «коллаборанты». То есть женщины и мужчины, которые ради достижения успеха пошли играть по правилам той самой системы, которая угнетает большинство. Для феминисток это всякие «дорогие бляди», «жёны бизнесменов» и т.п., а для националистов – русские по происхождению менты, феесбешники и «начальство». А тот факт, что в России обе эти группы образуют единое сообщество выгодополучателей существующего режима, только усиливает сходство риторики.

Внутреннее подобие ситуаций несколько тушуется разницей во внешних условиях. Прежде всего это касается отношения властей к националистам и феминисткам. Феминизм наша Властушка Супостатовна воспринимает как идею дурную, но, в общем-то, безвредную: «толку, правда, как от козла молока, но вреда однако ж тоже никакого». Зато националистов она числит в опасных врагах. Поэтому националисты живут и работают в ситуации очень жёсткого прессинга: феминистки за свой феминизм, по крайней мере, по тюрьмам не чалятся, провокаторш к ним не засылают, информационной компании против них не ведут. Стоит также отметить, что националисты, в отличие от феминисток, никогда не имели и внешней поддержки. Если феминистское движение в России пользуется ну хоть каким-то респектом на Западе, а одно время даже получало какие-то плюшки (тощие и чёрствые, но всё-таки), то русские националисты никакого позитивного интереса вовне не вызывали, да к нему и не стремились… В общем, националистов бьют-колотят, а на феминисток не обращают внимания – ну разве что иногда понатравливают на них какую-нибудь «религиозно-консервативную общественность», чтобы злее была… Есть и другие отличия, но это отличия именно в «положении». А внутри, повторяю – увы, сходства больше, чем хотелось бы.

Тут, конечно, охранители возопят – «Ну вот же! Сами признаёте, что страшно далеки вы от народа! Народ хочет Путина и Стабильность, а не ваши бредни! Сами, сами признали!» Другие встанут в позу и сказать – «Ну да, народ у нас полное говно, уроды, их режут-убивают, а они хотят Путина и Стабильности». Прочие просто предадутся унынию, этому любимому занятию «нашенских людей».

Это неинтересно. Лучше посмотреть, а что же мы делаем не так. И хорошим образцом для беспристрастного рассмотрения этого вопроса могут послужить именно феминистки.

) продолжу позже (
с митинга

К теме "национализм и феминизм"

К предыдущему, апропо:

Вообще говоря, национализм имеет «гендерное измерение». Если коротко, национализм – чувство в значительной степени «мужское» [1]. Любое националистическое движение, в том числе и русское движение, на чисто эмоциональном уровне сильно связано с мужскими чувствами и потребностями.

То есть националисты в значительной мере воспринимают «право русских быть русскими» через призму «права русского мужчины быть мужчиной».

[1] Из чего, разумеется, совершенно не следует, что женщина не может быть националисткой и даже дать мужикам в этом деле изрядную фору. Среди соратников наиболее известных националистических организаций много женщин и они «ярко смотрятся». Что не отменяет.

)(