April 2nd, 2013

с митинга

Новое о Бонде

По официальной версии, родителями Джеймса Бонда были некий шотладский офицер по фамилии Бонд и гражданка швейцарского кантона Во Моник Делакруа. Которые погибли при каких-то красивых и загадочных обстоятельствах в Швейцарских Альпах то ли в двадцатых, то ли в тридцатых годах.

Это отчасти правда. Оставшаяся за кадром часть правды, пожалуй, интереснее.

Настоящей матерью Бонда была некая Мария Афанасьевна Колыванова, рождённая в 1904 году в г. Одессе в мещанской семье. В силу известных исторических обстоятельств рано лишившись родителей, девушка, юная Маша была вынуждена зарабатывать на жизнь чем придётся: пела в кафешантане «Шарабан», работала профессиональной биллиардисткой, гадалкой, занималась мелким мошенничеством, и, разумеется, проституцией. В последнем качестве была известна в одесском воровском мире как «Манька-Облигация» и «Мурка-Маруся Климова», последнее – из-за продолжительного романа с бандитом-налётчиком Климом Самгиным, впоследствии выданным Колывановой чекистам.

Завербована ОГПУ в 1922 году. До того оказывала эпизодические услуги военной разведке и ряду других организаций того же профиля.

Наиболее вероятным отцом Бонда был, скорее всего, некий Иосиф Яковлевич Бендерский, известный также под многими другими именами, из которых самые известные - «Сидней Рейли», «Глеб Жеглов» и «Остап Бендер».

Бендерский родился в Одессе в восьмидесятых (не позже 1889), наиболее вероятный год рождения – 1883. Всё, что мы знаем о его детских и юношеских годах, является, скорее всего, легендой (кроме разве что обучения в частной гимназии Илиади). Так, Бендерский утверждал, что арестовывался царской охранкой за участие в подпольном революционном кружке, потом бежал в Южную Америку, там женился на ирландке и взял себе фамилию Рейли, потом выполнял некие поручения царского правительства и т.п. Единственное, что из всего этого следует считать достоверным, так это то, что Бендерский-Рейли был завербован британской разведкой, и это произошло не позже 1897 года.

О похождениях «Рейли» во время и после революции написано «слишком много, чтобы это было правдой». Необходимо лишь отметить его работу в ЧК. Бендерский впоследствии говорил о себе, что «никого не убивал», и это, скорее всего, соответствует действительности: он не марал рук сам, и вообще предпочитал интеллектуальную игру грубой силе. Тем не менее, он зарекомендовал себя на чекистской работе как блестящий агент-провокатор. Отдельно стоит упомянуть его активки под легендой «турецкоподданного негоцианта», которую он использовал и в следующий период своей карьеры.

Роман Бендерского с Манькой-Облигацией имел место в период его официальной работы в «органах» - то есть где-то около 1923 года. По легенде, связь началась с ареста – Манька попалась на какой-то мелкой уголовщине, Бендерскому пришлось выручать незадачливую агентессу, за что, по своему обыкновению, потребовал расплаты натурой. По другой легенде, Мария Колыванова сама соблазнила Бендерского с целью последующего шантажа. Так или иначе, связь оказалась более прочной, чем, возможно, ожидали оба фигуранта – и, что самое неожиданное, не бесплодной. Впрочем, отец об этом вовремя не узнал, поскольку вынужден был временно отставить амуры: началась финальная фаза операции «Трест», в которой Бендерскому была отведена не то чтобы критически важная, но очень заметная роль – «британского шпиона» «Сиднея Рейли».

По официальной версии, «Рейли» был расстрелян 5 ноября 1925 года как одна из жертв операции. На самом деле Бендерский играл роль «подсадной утки», а его арест и казнь был такой же чекистской инсценировкой, как и вся операция в целом. Впоследствии Бендерский – уже под новым именем «Глеб Жеглов» - участвовал в нескольких операциях по образцу «Треста», но менее крупных. Самая известная, хотя и наименее значительная – создание «Союза Меча и Орала».

О последнем мы знаем благодаря двум романам Ильфа и Петрова, посвящённых Бендерскому (авторы, впрочем, слегка исказили имя и фамилию своего героя, сделав его «Остапом Бендером»). Информацию им поставлял, видимо, сам Бендерский – скорее всего, из-за свойственного ему тщеславия: он жаждал признания своих заслуг, хотя бы в литературной форме. К тому же право на художественный вымысел позволила ему кое-как свести некоторые не вполне литературные счёты, в том числе с Марией Колывановой, выведенной в первом романе в курьёзном образе «мадам Грицацуевой». Злиться на «Маньку» у Бендерского были причины: та, сумев воспользоваться контактами своего любовника, умудрилась бежать из Советской России. Какую цену она за это заплатила (и кому пришлось в итоге расплачиваться за её побег), история умалчивает. Впрочем, расплата не миновала и её саму: уже в Англии она поняла, что беременна, попытки «домашними способами» добиться выкидыша результата не дали. Пришлось смириться с ситуацией и рожать.

Единственный сын Маньки-Облигации появился на свет в конце 1924 года или в начале 1925 (точная дата неизвестна). Мать назвала его Яковом, в честь деда по отцовской линии - возможно, покинутый любовник был ей всё же дорог, хотя бы как память, - но фамилию дала свою. Точнее говоря, вместо фамилии она использовала свою кличку «Облигация», переведя его на английский.

Так на свет появился Яков - то есть Джеймс - Бонд (James Bond).

Колыванова погибла в Швейцарии в 1934 году, по официальной версии – из-за несчастного случая в горах. Злые языки, однако, утверждают, что к её смерти причастны советские спецслужбы, особенно злые намекают на Бендерского, который якобы дотянулся до неверной Мурки и чуть ли не лично ездил на её ликвидацию. Cкорее всего, это очередная легенда (возможно, навеянная известной песней про Мурку - которая и в самом деле посвящена Колывановой, но относится к началу её карьеры, а не к её завершению).

Что касается ребёнка, то даровитый мальчик-сирота, да ещё и с родным русским языком, привлёк внимание британских интеллигентных служб… Дальнейшее известно. Отметим только, что Джеймс пошёл в отца: даже желание стать героем книги, пусть художественной, ему оказалось не чуждо.

С Яном Флемингом Бонд познакомился, когда разыскивал информацию об отце: Флеминг в своё время ездил в Москву для освещения процесса шести обвиняемых в шпионаже англичан, и мог что-то знать о Сиднее Рейли. Неизвестно, получил ли Джеймс интересующие его сведения, но контакт стал началом большой дружбы, а также и литературного сотрудничества.

Разумеется, романы Флеминга имеют очень мало общего с реальной деятельностью Бонда, который – в некоем символическом соответствии со своей фамилией – занимался в основном вопросами финансового обеспечения секретных операций. Некая толика правды содержится только в первой книге бондианы – «Казино Рояль» (где описывается одна из схем легализации средств через казино - к тому времени уже негодная к практическому использованию; впрочем, в современной России она была в ходу как минимум лет пять назад, не знаю как сейчас).

Ещё меньше правды содержит кинофильм «Место встречи изменить нельзя». По слухам, братьев Вайнеров консультировал всё тот же Бендерский, к тому времени – персональный пенсионер более чем преклонных лет. Рассказанная им история касалась совсем другого времени, но изменщицу Колыванову он не забыл и попытался унизить напоследок.

Впрочем, возможно, что виной тому - старческая аберрация памяти.

)(
с митинга

Подписан в печать № 13 "Вопросов национализма"

Оригинал взят у sm_sergeev в Подписан в печать № 13 "Вопросов национализма"

Содержание:

ЗЛОБА ДНЯ

Ростислав Антонов. Исламизация Ставрополья.

Михаил Беляев. Миграция: опора кремлёвского «престола».

Сергей Корнев. Русской «глубинке» запретили малый бизнес.

Павел Святенков. Фиктивное государство.

ТЕМА НОМЕРА. Русофобия

Олег Неменский. Русофобия как идеология.

Сергей Сергеев. Как возможна русская русофобия?

Олег Кильдюшов. «Русский комплекс». К истории русофобии в Германии.

Марк Любомудров. Мой рафтинг.

Сергей Жаворонков. Электоральные корни русофобии.

ИНТЕРВЬЮ:

Алексей Захаров: «Общество в один голос кричит: долой нелегальную иммиграцию!»



ИНСТИТУТЫ НАЦИОНАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА: ОБРАЗОВАНИЕ

Елена Галкина. Эффект варёной лягушки, или Новый этап реформы образования в РФ

Виталий Худошин: «Патриотизма в нашей школе хватает».

НАЦИОНАЛИЗМ VS. ЕВРАЗИЙСТВО

Сергей Петров. Был ли в древней Руси национализм?

РУССКАЯ НАЦИЯ И РУССКАЯ ЗЕМЛЯ

Дмитрий Павлов. «Русь от Карпат до Камчатки». Восход и закат галицкого русофильства.

НАЦИОНАЛИЗМ И ГЕОПОЛИТИКА

Александр Давыдов. «Боснийство» и «неоосманизм» как факторы дестабилизации Балкан.

ЮБИЛЕИ

Владимир Волков. Собор национальной демократии.

РАЗМЫШЛЕНИЯ НАД КНИГОЙ

Александр Севастьянов. Разбалансировка дискурса.

ПОЛЕМИКА

Александр Храмов. Может ли националист быть либералом? Ответ Александру Севастьянову.

Никита Федосов. Казачество и ненаучная фантастика.

Авторы номера

Summary