April 8th, 2014

с митинга

Про Южную Нигерию: только хорошие новости


Оригинал взят у i_eron в Слона-то он и не приметил
Экономика Нигерии за один день выросла почти вдвое. Теперь она самая большая в Африке. "Экономист" объясняет, как это получилось (How Nigeria’s economy grew by 89% overnight). Оказывается, там уже 120 миллионов мобильных телефонов на 170 миллионов населения (на самом деле их сегодня уже 177.3), и ещё своё кино, и всякие другие современные секторы быстро растут. Сегодня Нигерия - уже далеко не только экспорт нефти, радуется Экономист. Нефтяная промышленность - только 14% её экономики, а не 33%. А данные изменились, потому что они там стали правильнее считать. Экономист понятно объясняет, как вообще считают ВНП и как это получилось в Нигерии. Очень интересно. [...]


Там речь идёт о статистическом трюке. Реальный ВВП считается не в ценах данного года, а в ценах некоего базового года (прошлого, или отстоящего на несколько лет). Иначе банальная инфляция выглядела бы как рост ВВП. Так вот, нигерийцы в своих расчётах довольно долго исходили из цен 1990 года. При этом некоторые отрасли экономики в Нигерии в 1990 году или не существовали, или были крохотными. Что сильно искажало картину. Теперь за базовый приняли 2010 год.

В результате номинальный ВВП на душу населения в Нигерии стал $2688. По ППС - не знаю, но, думаю, цифра отличается примерно вдвое в бОльшую сторону. Я уж не говорю о том, что столь заметное слезание с нефти само по себе - - -

А про Северную Нигерию я ничего писать не буду, "опустим завесу жалости".

)(
с митинга

Очень понятное чувство

Оригинал взят у nekto333 в Когда гестапо пришло...
Когда гестапо пришло к моим соседям-коммунистами,
Я молчал — я ведь не коммунист.

Когда гестапо пришло к моим соседям-леваками,
Я молчал — я ведь не левый.

Когда гестапо пришло к моим соседям-пидорасам,
Я не протестовал — я ведь не пидорас.

Когда гестапо пришло к моим соседям-евреям,
Я молчал — я ведь не еврей.

Когда ко мне пришли коммунисты, левые, пидорасы, евреи и американцы,
Стали меня оскорблять, унижать, заставлять каяться, выплачивать контрибуции и обзывать нацистом,
Я понял - лучше бы ко мне пришло гестапо.

с митинга

Страх перед "неодекабризмом" в 1945 г.

Оригинал взят у sm_sergeev в Страх перед "неодекабризмом" в 1945 г.
Из речи, произнесенной в феврале 1945 г. одним из политработников 2-го Белорусского фронта:

"После войны 1812 года наши солдаты, увидевшие французскую жизнь, сопоставляли ее с отсталой жизнью царской России. Тогда это влияние французской жизни было прогрессивным, ибо оно дало возможность русским людям увидеть культурную отсталость России, царский гнет и т. п. Отсюда декабристы сделали свои выводы о необходимости борьбы с царским произволом. Но сейчас иное дело. Может быть, помещичье имение в Восточной Пруссии и богаче какого-то колхоза. И отсюда отсталый человек делает вывод в пользу помещичьего хозяйства против социалистической формы хозяйства. Это влияние уже регрессивно. Поэтому надо беспощадно вести борьбу с этими настроениями".

Цит. по: Верт Николя. Террор и беспорядок. Сталинизм как система. М., 2010. С. 361.

с митинга

Предсмертное цветение

Оригинал взят у ivanov_petrov в Предсмертное цветение
В последние годы появилось множество замечательных научных книг, написанных по-русски. Причин много, конечно, и при желании можно обращать внимание на разные стороны. Обратил внимание, что - именно книг, важно, что это завершающие монографии, по типу - подведение итогов многолетних исследований, оформление точек зрения. Вещь в науке редкая, в норме такое ищут с фонарем - никто не пишет.
Кроме одного случая.

Когда смотрел научную продукцию во время Великой Отечественной войны, обратил внимание - много "итоговых" монографий. Почему? Ученые были оторваны от возможности заниматься регулярной наукой. Находились в эмиграции, голодали, условий никаких, лаборатории нет, материала нет, библиотеки нет. Что можно делать? Вот в таких условиях, когда регулярной наукой заниматься нельзя, писали замечательные книги - потому что бумага и чернила все же были.

Кстати, в самом ли деле наука в России помирает и помрет - совершенно иной вопрос. Это вопрос социального института, он зависит от смены поколений, возобновления научных кадров, финансирования, организации, особенностей грантовой системы и множества иных материй. Чтобы зря не каркать, можно оставить вопрос в стороне - помрет она там или напротив выживет, только съежится и станет потише и пожиже - это другой вопрос.

Но вот люди, ученые, которые эту науку делают - они реагируют так, как обычно действуют в условиях крайнего, предельного давления - не на личную жизнь, а на научную. Если ученому не дать возможности нормально работать, он помучается и начнет подводить итоги. И многие напишут блестящие монографии, потому что до того все руки не доходили - хлопоты, рутина, повседневные исследования и прочая работа. А раз делать по большому счету нечего и впереди темно - все, что остается, формулировать и развивать направления, крупными мазками рисовать обобщенные картины и прочие такие дела, которых в обычных условиях журналисты у ученых вымаливают, чтоб было что народу показать, а те не дают. Мол, у меня только предварительные результаты, исследования в разгаре, не могу, дорогой, рано, нам надо еще посмотреть и довыяснить... Так в норме. А вот когда уже темно и совсем не ясно, что дальше будет, только, видимо, не хорошо - тогда садятся и пишут программные исследования, освещающие последние тридцать лет работы целой области знания и намечающие возможности развития еще лет на пятьдесят.

Эх, какой пример. Ярхо помирал и писал итоговую книгу, и там чуть не в каждой главе ламентации - он был почти уверен, что никто не прочтет и не поймет, и уверен, что просто не успеет дописать, он писал, уже умирая, и торопился сказать хоть немного уже в этом вот абзаце, в этой главке - по плану об этом надо через пять глав, но ведь могу не успеть, надо сейчас. Вот это "надо сейчас" иногда срабатывает. Обычно же обратная ситуация - "это я еще успею, надо еще доработать".

Причем, кажется, количество хороших текстов обратно пропорционально успехам данного научного направления. То есть - что умирает, то и плодоносит. Там, где удается нормально работать, где российская наука более или менее встроилась в общий фронт англоязычных исследований - ситуация вовсе не такая. не плохая, но буйства монографий и большого процента из ряда вон, итоговых, великолепных книг - нет. Тут статьи, нормальные будничные работы, иногда интересные, вовсе не обязательно плохие, хотя, конечно - грантовая система делает ставку на середняков и поддерживает середину, что сказывается. А вот в направлениях гибнущих, которые на глазах закрываются, которым часто не видно никакого продолжения - там вид великолепен. Кажется, что - пора расцвета, предъявлено богатство плодотворных идей, просто вот сейчас появятся еще лучшие исследования, сейчас разработают все открывшиеся дали.

Другие факторы действуют и за эту гипотезу, и против. Например, издать книгу теперь относительно легко. С другой стороны, отчитываться научными монографиями в институтах не очень удобно, они обычно "не учитываются", под них "нет графы". С еще одной стороны, все-таки престижно. Хотя по мере появления все большего числа книг престиж падает, книги теперь - портящаяся монета. В общем, прочие факторы играют и за издание книг, и против, а вот фактор "тьма наступает, больше ничего не будет" играет "за".

Так что сад цветет, цветы прекрасны.