July 15th, 2015

с митинга

Как оно всё устроено

Представьте себе, что есть русский городок, в котором, как обычно, в середине площадь Ильича, в которую впадают улица Советская и проспект Жбмопо Дхувжбабанобо, африканского революционера-коммуниста, погибшего от рук империалистов в 1968 году в ходе неудачной революции в Лямблии. Рядом также пролегают улица Штукеля, названная в честь местного чекиста, и улица генерала Смирнова, отличившегося в ВОВ. От которого отходит каким-то чудом уцелевшая во всех советских и постсоветских передрягах улица Липовая Аллея.

Теперь представьте, что нашей либеральной общественности дали возможность всё это переименовать. Вот буквально как угодно. Но, конечно, не в вакууме, а в тесном общении с представителями местной администрации, деловых кругов, всяких заинтересованных сторон и так далее.

Что будет.

Ну, во-первых, займётся этим либеральная общественная комиссия из Москвы. Местные будут представлены в количестве двух городских сумасшедших и смотрящего от мэрии. Причём председатель комиссии будет иметь тройное гражданство, а ещё трое членов - не иметь российского, так как давно уехали.

Работать комиссия будет год. Её члены дадут множество интервью, устроят миллионы брифингов и презентаций,. прольют бочку слёз и съедят очень много вкусных денег и всё такое.

По итогам. Площадь Ильича почему-то останется. Общественность будет на прямые вопросы мяться и бормотать что-то о том, что «горожане против», «все привыкли» и т.п. Некоторые будут хмурить брови и говорить – «а вы что вообще, хотите, чтобы мы ей дореволюционное название вернули? вы с ума не посходили?» (а называлась она Николаевской, в честь первого николашки-какашки). Но в целом все будут бэкать и мэкать.

Улицу Советскую переименуют в Европейскую. Это будет представлено как великая победа демократии и прогресса.

Жбмопо Дхувжбабанобо не тронут – иначе подумают, что тут какая-то нетолерантность. Опять же испортить отношения с Лямблией было бы очень некстати, а в нынешней Лямблии Жбмопо Дхувжбабанобо считается одним из отцов-основателей лямблийского государство.

Штукеля не тронут ни в каком случае. Во-первых, это прадедушка председателя комиссии. Ещё во-первых - переименовать улицу Штукеля – это антисемитизм какой-то. Во-вторых, а в кого же? Предложений не будет никаких, вся творческая энергия куда-то испарится. Впрочем, нет: будет предложение назвать эту улицу именем Фанни Каплан. Ну, дескать, улица Каплан впадает в площадь Ильича, умора ведь, обхохочешься. Об этом будит остроумно шутить блогерьё в жежешке, контактике и фейсбученьке, водопадя остроумием. Но, разумеется, Штукель в итоге останется на месте.

Генерала Смирнова почти переименуют в Колчаковскую. Почти, потому что местные коммунисты, доселе никем не замечаемые, тут внезапно откуда-то возьмутся, как-то сорганизуются, и устроят странно-удачную компанию по защите улицы. Правда, по ходу дела на генерала Смирнова выльют пять бочек помоев, обвинят в заваливании солдатским мясом окрестностей Будапешта и т.п. Но это только подстегнёт защитников улицы – которые в итоге и победят. Вот как-то так и победят. Отстоят генерала, значит.

Ну а Липовую Аллею, которую даже советские не трогали, переименуют в улицу Султанбека Абаева, заслуженного деятеля балкарской национальной культуры. Переименование будет произведено по просьбе местной балкарской общины, которая, как выяснится, владеет в городе очень много чем. В частности, на этой улице давно уже проживают очень уважаемые люди и им будет приятно. Немногим возбухнувшим русским объяснят, что Султанбек Асланбекович жил в девятнадцатом веке, учился вместе с Чайковским, и вообще был во всех отношениях замечательным человеком (что, заметим, чистейшая правда). Имперско-сталинисты объяснят, что Абаев в тысячу, в миллион раз лучший русский, чем те тупые жлобы, которые не хотят видеть его имя на табличке. Русские устыдятся и разбегутся, «друг на друга не смотря».

Примерно такой же будет политика этих товарищей по ЛЮБОМУ вопросу, если её отдать в их руки.

И это в самом щадящем варианте, да.

)(
с митинга

По мотивам старого еврейского анекдота про козла

Пришёл как-то либерал к Путину и говорит:

- Тошно мне, Путин: последний либерализм в России свернули, никаких свобод нету, честных выборов сто лет в глаза не видели, бизнес придушили на корню, олигархов разогнали, народишко того и гляди задумается – кошмар, жить не могу! И тебя, Путин, не могу больше любить и прощать – вот-вот взбунтуюсь!

Усмехнулся Путин и сказал: - хорошо, помогу я тебе, но не сразу, а через годик. А пока потерпи.

И на следующий день присоединил Крым.

Тут либерал совсем взвыл: страшная от Крыма теснота образовалась. Давит Крым, дышать мешает. А сверху санкции, хуянкции, пармезана в макарошки не потететь, любовнице из Винницы в глаза смотреть совестно, весь мир воет, русская сволочь с довольными рожами ходит – совсем невозможно жить стало!

Приходит он к Путину через год в слезах: не могу больше, ненавижу тебя, Путин, ненавижу за Крым проклятый, душный, вот прямо сейчас взбунтуюсь по самому серьёзу!

Усмехнулся Путин и вернул Крым, да ещё сто миллиардов доплатил Мировой Блядве за беспокойство.

И тут-то либералу так хорошо стало! Забыл он и о свободах, и о честных выборах, и о бизнесе придушенном, обо всём забыл – до того ему легко без Крыма дышится! Ходит он по улицам, счастливый, песенки распевает. Ну и Путина поругивает, конечно.

Но это так, для порядка. Любя.

)(
с митинга

Живая Жизнь и мёртвая буква. Мемуар об адресах

Читая блог golosptic, наткнулся на статью, которая меня, как бы это сказать… Не то чтобы заинтересовала. Скорее – «заскрипели ржавые скрепы в голове».

Статейка с Хабра про почтовые адреса. Перечисляющие проблемы, которые я решал в году 96-м примерно. Ну то есть до нашей эры.

А именно. Я занимался системами поддержки принятия решений (СППР). Технология, по которой тогда мы это делали, была – на тот момент – довольно-таки передовой. Сейчас всё это перестало быть актуальным: удавили как всё русское. Однако, повторяю, на тот момент это была не просто работающая, но и продаваемая система.

Так вот, мне пришлось строить классификатор по адресам. Классификатор в тех системах был устроен как древовидная структура, листьями которой являлись карточки со стандартной структурой полей, в которых значились реквизиты. Можно было делать множественные реквизиты двух уровней вложения (множественные внутри множественного) и ещё всякие штуки.

Так вот. Мне поручили простую вроде бы вещь: создать карточку для внутрироссийского (sic!) адреса. Не почтового – просто адреса. Но – для ВСЕХ вариантов. Заказчиками был ЧОП, которого интересовало, чтобы адрес можно было найти, скажем, по надписи на конверте. Или по внятному разъяснению. Или по нескольким невнятным. Но найти. А также учесть уже имеющийся адрес, с пониманием того, что это за строение такое, это им было тоже важно. И чтобы было известно, как этот адрес звучал раньше.

В общем, дали мне в помощники знающего человека и пару справочников, и я сел разбираться.

В принципе, многие вещи, связанные с почтовыми адресами, я знал – поскольку имел опыт массовой рассылки открыток в системе католожной книготорговли (т.н. «Книга-почтой»). Соответственно, я знал, насколько важен индекс, что номера домов бывают невероятно причудливыми, что р-н указывать ну очень желательно, а также в чём разница между с., д., п. и п.г.т. (не удивляйтесь, из этих мест в некоторых случаях можно было выписать обратно в Москву довольно редкие книжки). Так что тот факт, что номер дома – это ни в коем случае не число, а текстовая строчка, мне было понятно с самого начала. Правда, я-то знал, что бывают номера домов через дефис (типа д. 1-3), о чём авторы статьи на хабрахабре, похоже, не ведают. Равно как и о том, что адрес типа д. 11/1 может означать очень разные вещи – например, что это дом 11 строение 1, или что это корпус 1, или что это дом на пересечении улиц, и по одной из них он 11, а по другой – первый, а также и то, что этот дом ПРОСТО имеет номер 11/1, вот так его назвали он один как перст, а почему так называется – лишь один Бог ведает. Равно как и то, что адрес типа 5-я ул. 70-летия Октября д. 13А корп. 5/1 стр. 7 кв. 12Б – это не бред сумасшедшего, а нормальный такой адрес. Как и тот факт, что физически этот дом может находиться совсем даже не на 5-й улице 70-летия Октября (так его нет, сколько по этой улице не бегай), а где-то в районе 2-го Старомаломолозивного переулка, который не дай бог перепутать со 2-м Старомаломолозивным проездом, который вообще на другом конце города. Этим меня уже удивить было сложно. Как и тем, что бывают дома без улиц, например. Или что, пишучи в какую-нибудь отдалённое село, в некоторых случаях совершенно бессмысленно указывать дом (хотя формально он есть), а надо писать «село Верхняя Щельга, Кузьмичёву Василию Петровичу (агроному)». Потому что бывшего агронома, а ныне продавца в книжно-газетном ларьке при станции Василь-Петровича все знают, а то, что он проживает в доме 10, не помнит никто. Включая, может быть, и самого Василь-Петровича.

Но опытный товарищ, с которым я работал, раскрыл мне глаза на всю глубину моего невежества. Выяснилось, что реально я не знают ни-че-го. Потому что даже в жилфонде скрывались бездны. Например, всякие ужасы с номерами квартир – особенно в домах, где сохранились остатки коридорной системы, в общежитиях (особенно старых) и прочих таких местах. Или – что дом может иметь не только подвалы и чердаки (это-то я знал отлично, но что они ещё и нумерованы – нет, не догадывался), а также многочисленные пристройки, хозстроения, и все они имеют адреса, вплоть до трансформаторной какой-нибудь будки. Или, скажем, голубятни. У вас где ближайшая голубятня? У меня – рядом с домом.

Но это всё цветочки-лютики по сравнению со строениями неопределённого статуса. Например, бывшая армейская казарма, ныне общежитие. Она может вообще не иметь легальных реквизитов, потому что она и существовать-то не должна. А там, между прочим, живут живые люди, да и само строение представляет некую ценность. И вот такого всякого по России больше, чем мы можем себе представить. Причём всё это вроде бы даже кому-то принадлежит и по каким-то документам проходит, «но, чёрт возьми, как?!»

Но всё это меркло по сравнению с проблемой переименований. Реально любой адрес существует во времени, от такого-то числа по такое-то. Потом он может быть изменён, по миллиону причин, из которых переименование улицы – далеко не самая распространённая. Был дом 11/7, а стал 9Б. Почему? А вот так. Мой собственный дом превратился в результате какой-то химии из 4/6 в 4а. Хорошо хоть корпус не поменялся… Но это я имел в виду, так что с самого начала делал не карточку, а множественный связанный реквизит, завязанный на поле «промежуток времени». У меня хватило ума не встраивать проверку по временной шкале, а давать шкалам пересекаться, при этом вешая на них табличку с экспертными оценками достоверности.

Дальше я учёл, что изменения в официальных бумагах и почтовые адреса – разные вещи: одни бумаги поменялись, другие нет, а письма-то ещё долгонько ходить будут. И ввёл окошко «адрес по версии» с мультиокраской связи.

Тут дело пошло веселее, так как появилась возможность вводить неформальные адреса – то есть те, по которым дома реально ищутся. Добавив несколько полей, включая такие, как «цвет» и «этажность», я сделал возможным ввод адреса вида или «жёлтая девятиэтажка на Кислопрудной». Товарищ, с которым я работал, эти новведения чрезвычайно одобрил со словами «вот теперь я вижу, что от вас толк есть». Я обрадовался и ввёл реквизит связи «поблизости от» с возможностью протянуть его к какому-нибудь известному адресу. Реквизит связи тут же расцвёл красками: «за», «перед», «справа», «слева», «вверх» и «вниз». Небольшая доработка позволила вводить данные вида «по Хитроклювской третий дом вверх от магазина «Весна» (предполагалось, что адрес «Весны» известен).

Отдельной песней были наименования строений. Их оказалось ну очень много. Особенный ад разверзся вне городских пределов. Например: я и раньше знал, что дача, садовый домик и дом в деревне – это разные типы строений с разным правовым статусом, но опытный товарищ и здесь явил мне какие-то пропасти, недра и хиатусы, особенно связанные с хозяйственными строениями. Словарь рос как на дрожжах. Не помню, вводил ли я определение «халупа», но был близок к этому. Учитывая же, что тип строения мог меняться в зависимости от разного рода махинаций и манипуляций, получалось нечто монструозное. Но и это наша системка перемалывала.

То, что некоторые здания имели что-то вроде названий или личных имён – в том числе официально, особенно которые памятники архитектуры – тоже было ясно с самого начала, как и то, что имён может быть несколько. Я сразу вклеил атрибут «по версии», что позволило учитывать и неофициальные названия типа «старая химчистка» или «ну это, ну где была раньше шашлычная». Всё это было снабжено атрибутами времени и прочей обвеской.

Я ещё там что-то подклеивал и подпиливал, а под конец, учтя вроде бы уже всё мыслимое, всё-таки оставил большое текстовое поле, привязанное к идентификатору – для описания тех подробностей, которые моя тщательно выстроенная сетка не отлавливала.

Когда началась тестовая загрузка адресов, это поле понадобилось на втором же объекте. То был охраняемое данным ЧОПом помещение в подвале бывшего завода – древнее советское бомбоубежище, по неизвестным причинам замурованное, заново открытое в ходе приватизации этого самого завода и в итоге превращённое в склад. Ни о каком сколько-нибудь вменяемом адресе этого объекта речи и не шло, так как его вроде бы даже и не существовало в официальной природе. Можно было только объяснить, как до него добраться, причём все мои заранее заготовленные наработки были мимо кассы, ибо добираться до него нужно было по каким-то адовым подземным коридорам.

Так живая административно-хозяйственная жизнь в очередной раз посрамила интеллигентскую рефлексию, тщащуюся всё по полочкам разложить.

)(