August 15th, 2016

с митинга

О декоммунизации и названиях

У меня тут вышел с одним товарищем забавный спор о переименованиях. Поводом послужил украинский «проспект Бандеры». Товарищ долго доказывал, что в случае русской национальной революции декоммунизация будет идти не просто в том же стиле, а ещё хуже. Дескать, переименуют станцию метро «Войковскую» в «Черносотенную», а «Библиотеку имени Ленина» - в «Опричную». «Потому что это Россия, тут не умеют останавливаться, народ крайностей etc. etc».

Поспорили мы крепко и разошлись каждый при своём мнении. Я, однако же, задумался – а как на самом деле выглядела бы эта самая символическая декоммунизация?

Ну, во-первых, мнение, что «русские – народ крайностей» etc., как и все основные штампы о русских, верно с точностью до наоборот. Беда русских как раз в том, что мы всячески избегаем «крайностей» и поэтому ничего не умеем ДОВОДИТЬ ДО КОНЦА. Другие народы возьмутся кого истреблять – так выжигают калёным железом, столетиями преследуют. Русские же, слегка побив какого-нибудь супостата, непременно его жалеют и оставляют ему почти всё. (Откуда и мнение, что русским можно делать любые гадости – они мстить не могут.) То же и в делах созидательных: взялись вроде бы что-то делать, но после первых же неудач киснут, ручки опускаются, бросают дело. И, конечно, страшная робость в отстаивании своих интересов и особенно желаний. Русские настолько привыкли стоять в конце бесконечной очереди, где буквально все впереди, и отовариваться по остаточному принципу, что нам ещё лет триста от этой привычки избавляться. В самом лучшем случае.

Применительно к теме названий. Любого нормального русского человека раздражают нерусские названия, тем более, что он среди них живёт и ими ИЗМУЧЕН. Везде, везде «улица Бупуцуцы Цекаки», «проспект Оляпки Чморенко», «проезд Харконнена». Если всё-таки попадается русское название – то гадкое, плохое. Скажем, «Фуфлыбзино». Ну не хочется жить в Фуфлыбзино. Даже если это название очень древнее, шестнадцатого какого-нибудь века. Просто слово скверно звучит, скверно, для современного уха-то.

Однако ужасно неудобно об этом даже говорить. А вдруг Бубпуцуца Цекака был хороший человек и видный деятель? А Оляпка Чморенко – украинский герой, погиб в ВОВ? Ну а «Фуфлыбзино» - это ведь «хоть корявенькое, но наше русское» (почему русским оставляют только корявенькое, спрашивать неудобно). «Придётся терпеть». Хотя ведь на этих улицах людям ЖИТЬ. Ну НЕКРАСИВО жить на улице «Оляпки Чморенко». Даже если Оляпка погиб в ВОВ. И если уж так нестерпимо хочется отметить его подвиг – памятник поставьте в нелюдном месте, а вот улицу не надо. И Фуфлыбзино нужно бы переименовать. Но ведь стыдно-совестно, ой-ёй-ёй.

Зато у русских есть чувство меры и нелюбовь к склоке и грубости. Если русскому дать переименовать улицу «Советская», он её не назовёт «Антисоветская», даже если он ярый антисоветчик и советских ненавидит. Он её назовёт «Тенистая», например. По той же самой причине: на этой улице людям ЖИТЬ. А на улице «Антисоветская» жить НЕКРАСИВО.

Но это всё теория. А как это было бы на практике?

Я провёл такой эксперимент. Взял несколько веток московского метро и «декоммунизировал» (переименовал то есть) все станции на них. Руководствуясь даже не своим вкусом, а здравым смыслом.

Во-первых, я решил переименовать все станции, названные по именам несуществующих объектов. Или объектов с изменившимися именами.

Во-вторых, название должно быть как-то обосновано. Лучше всего – близлежащим несоветским топонимом. Если топонимов много, брать самый известный.

В-третьих, не нужно подходить ко всему механически, а действовать с разбором. То есть в некоторых случаях можно сохранить название в честь какого-нибудь советского деятеля, если таковой был славен не советским палачеством, а, скажем, научными достижениями или военными подвигами.

Пример. Есть станция «Комсомольская». Желательно ли переименовывать по идейным соображениям? Да, назвагние крайне советское, желательно. Но не будем торопиться, посмотрим: а удобное ли это название? Нет, путают с "Октябрьской", особенно молодое поколение ("что-то советское" + Октябрьская ЖД, до сих пор недопереименованная вместе с Ленинградским вокзалом). И тычутся, бедные, во французское посольство, принимая его за Ярославский вокзал. Плохо это. Далее, в честь чего она названа? В честь комсомола? Нет. Есть Комсомольская площадь, у которой коммунисты отняли историческое название Каланчёвская. Название осмысленное (слово «каланча» мы ешё помним) и литературно-приемлемое, не «Блядыгино». Значит, стоит переименовать в Каланчёвскую. А вот, скажем, «Чкаловскую» переименовывать нет особых оснований – хотя вроде как названа в честь советского деятеля. Но он был лётчиком, причём хорошим. А что жил в плохое время – так это беда, а не вина. В его случае.

Впрочем, лучше показать не кусочки, а всё целиком.

Collapse )

Ну вот чего-то такого и стоит ожидать.

)(
с митинга

Моя трудовая биография

Тут в Фейсбуке очередной флешмоб – про «первые семь работ». Ну, тоже дам на себя показаньица.

Работой считаем то, за что были получены деньги. Ну, поехали.

1. Пятый класс средней школы. Мой дед имел дома маленькую мастерскую, где мастерил всякие вещи для продажи. В тот момент он получил заказ на «смешные фигурки», сделанные из гнутых пивных пробок (конкретно – Волк и Заяц из «Ну, погоди», это такой советский мультфильм, дрянной аналог «Тома и Джерри»). Пробки нужно было спаять по схеме, зачистить, покрасить, покрыть лаком. Я паял и красил. Получено: карманные деньги, презрение к убожеству советского быта: ведь нашу продукцию реально покупали и украшали ей квартиры. Были ещё люстры из бутылок и прочая хтонь.

2. Шестой-седьмой класс средней школы, летние каникулы в селе Тарутино. Мой дед подрядился в леспромхозе расчищать замусоренное болото в лесу – в обмен на возможность купить хорошие доски (это СССР, детка) и денежку. Я пошёл работать с ним за доляху малую. Работали две недели не разгибаясь, это было очень тяжело, очень грязно и очень скучно. Получено: 70 рублей, екатерининский серебряный полтинник (нашёл на свежевспаханном поле по дороге к месту работы), ненависть и отвращение к физическому труду.

3. Седьмой класс средней школы и дальше. Сбор макулатуры, приобретение т.н. макулатурных талонов на дефицитные книги (это СССР, детка), перепродажа их на Кузнецком (возле «Книжной лавки писателей»), по советским понятиям – «мелкая спекуляция». Получено: неплохие карманные деньги, несколько хороших книжек в домашнюю библиотеку, навыки самозанятости.
Сюда же, институт (МИФИ). Мелкая книжная спекуляция – сначала через «книгообмены», потом просто. Получено: неплохой приработок, сильно оставляющий позади «повышенную стипендию в 73 рубля», навыки ведения мелкого бизнеса. А также понимание, что заниматься этим «по жизни» я не хочу.

5. Институт (МИФИ). Производственная практика в универмаге «Белград» на Домодедовской, продавец на весах. Получено: неплохие деньги, интимное знакомство с системой советской торговли.

6. После института (1991) – ГосНИИАС. Не помню, кем я там был оформлен – наверное, каким-нибудь «инженером». Кодил на C++, ничего особенно не выкодил. Получено: несколько официальных зарплат, уныние.

7. 1991, зима. Лекции по китайской эзотерике в городе Борисоглебске, устраиваемые эзотерической школой «Чёрный Тарот» (кажется, ЗАО). Читал курс гадания по «Книге Перемен». Читал честно, без фуфла - гадательная техника, что значат гексаграммы, толкования каждой черты. Получено: неплохая сумма денег, огромный шмат кабаньего сала из местного охотхозяйства, вера в будущее.

ДОВЕСОК. Ах да. Будучи студентом, я пару раз нанимался – не вполне официально – счищать снег с крыши близлежащего дома (двускатной). Я за это брался, потому что платили не столько за труд, сколько за стрём, а на это я был согласный: я в детстве все эти крыши излазил, и как себя там вести, знал.

)(
с митинга

Погодное

Дорогие тучки небесные, вечные странники!

Вы по ходу края попутали. В географическом смысле.

Санкт-Петербург - это по карте выше и чуть левее, а здесь Москва. Здесь так нельзя. Понимаете?

Так что давайте-ка в Питер, вас там ждут. Пока-пока.

)(