?

Log in

No account? Create an account

Всеобщий синопсис или Система мнений


Previous Entry Share Flag Next Entry
Несоветская советская литература
с митинга
krylov
К предыдущему.

Сказав о коренной, ядерной (точнее, ядрёной) советской культуре, нужно кое-что сказать и об «подсоветской культуре советского времени». Прежде всего о литературе, конечно.

«Чистая антисоветчина» на самом деле довольно тривиальна, поскольку отрицала, в общем-то, тривиальные вещи. При всём общественном значении и литературном качестве «Архипелага ГУЛАГ» или «Колымских рассказов» [1], что-то искать в них «сравнительно с классикой» не приходится. «Мучить людей плохо» - мысль абсолютно верная, но уж точно не новая. А сколь-нибудь глубокого проникновения в суть именно советской ситуации в диссидентской литературе не случилось, да и не могло.

С другой стороны, попытки создания «традиционной русской литературы на советском материале» (условно – «Булгаков»), при всей их удобочитаемости и общей приятности, тоже, в общем-то, - - -. Да, «Мастер и Маргарита» - книжка гениальная (а то, что сейчас её принято всячески презирать и этим снобировать – так это всё глупости). Однако всё-таки «новым словом» её никак не назовёшь. Это замечательно написанные старые слова, написанные к тому же в неправдоподобно жуткой ситуации – что-то вроде сказки на ночь, которую читает ребёнку умирающая мать… Но ежели спросить, что это такое, получится - «это Леонид Андреев в хорошем качестве».

Так что, пожалуй, самое любопытное, что было в советской литературе и культуре вообще (именно в советской, а не «подсоветской», не у «Булгакова-Пастернака», а в ядрёной «красной» советской культуре) – это «троцкистская линия».

Бабель или Пильняк были троцкистами в самом прямом смысле слова. Но, скажем, Аркадий Стругацкий – тоже, в общем-то, оттуда родом: «коммунистический антисоветчик-антисталинист», с идеей «экспорта революции в Космос», конечно, был бы в двадцатые-тридцатые годы однозначно опознан именно как троцкист. Доходящий в своём творчестве до вещей совсем уж неприличных в своей откровенности – вплоть до немецкой темы в «каммереровском цикле».

Если же учесть, что троцкисты (то есть, разумеется, троцкистами) в конце концов победили...


[1] Которые, впрочем, очень хороши как учебный материал для начинающего писателя – «вот как надо писать рассказы».

)(


>>Доходящий в своём творчестве до вещей совсем уж неприличных в своей откровенности – вплоть до немецкой темы в «каммереровском цикле».

Неверный аргумент. Онеметчивание "Обитаемого острова" было сделано по настоятельному желанию редакторов первой книжной публикации. В оригинале тире журнальном варианте (первом издании романа) НИЧЕГО немецкого не было.
Все последующие повести кроме благоприобретённой персонажами Каммерером (в оригинале - русским М.Ростилавским) и Рудовльфом Сикорски (в оригинале тоже русским, забыл имя-отчество, Павел Леонидович что ли? не помню) ничем таким _особенно_ немецким не отличались решительно.

Это из интервью Бориса Натановича сведения? (Не в смысле, что "не доверяю", а просто уточнить источник).

Edited at 2013-03-19 10:18 pm (UTC)

Да и кстати. Всё-таки об "идее экспорта революции в Космос" по отношению к Стругацким говорить несколько странно. (Идея вообще-то принадлежит А.Толстому, и то разработана лишь на уровне "рубки Алексея Гусева".) Ни о какой особой интеркосмической помощи у АБС речи не идёт вообще. Есть наблюдение (Трудно быть богом), есть помощь (Малыш), есть прогрессорское отделение КОМКОНА диверсантов и "спрямителей" готовящей и забрасывающей, но... Как-то это всё на "экспорт революции" не тянет. Наблюдение-спасение. Советники. "Война просто кончится, все выиграют." Ничего революционного.

Гм. Толстой вообще-то писал "полемику". Мишенью была богдановская "Красная Звезда", которая оказала очень большое влияние на идеологию и даже символику коммунистов (начиная с главного их символа, Красной Звезды). Богданов был человеком умным и информированным, так что некоторые вещи он написал довольно откровенно, в том числе характер отношений "коммунистического" общества к "менее развитому". (Впрочем, это в сторону).

Насчёт экспорта революции - вообще-то официальной целью "прогрессорства" было "ускорение исторического процесса" и его "сглаживание" путём задействования "субъективного фактора". И что это такое?

"почему бы не вспомнить «Что делать» Чернышевского.

— Диву даешься, — сказал Я, — как люди могли увлекаться и восхищаться подобной вещью? Трудно представить себе что-либо более бездарное, примитивное и в то же время претенциозное. Большинство страниц этого прославленного романа написаны таким языком, что их читать невозможно. Тем не менее, на указание об отсутствии у него художественного дара, Чернышевский высокомерно отмечал: «Я не хуже повествователей, которые считаются великими».

Ленин, до сего момента рассеянно смотрел куда-то в сторону, не принимая никакого участия в разговоре. Услышав, что Я говорю, он взметнулся с такой стремительностью, что под ним стул заскрипел. Лицо его окаменело, скулы покраснели — у него это всегда бывало, когда он злился.

— Отдаете ли вы себе отчет что говорите? — бросил он мне. — Как в голову может придти чудовищная, нелепая мысль называть примитивным, бездарным произведение Чернышевского, самого большого и талантливого представителя социализма до Маркса! Сам Маркс называл его великим русским писателем.

— Он не за «Что делать» его так называл. Эту вещь Маркс, наверное, не читал, — сказал Я.
— Откуда вы знаете, что Маркс ее не читал? Я заявляю: недопустимо называть примитивным и бездарным «Что делать». Под его влиянием сотни людей делались революционерами. Могло ли это быть, если бы Чернышевский писал бездарно и примитивно? Он, например, увлек моего брата, он увлек и меня. Он меня всего глубоко перепахал. Когда вы читали «Что делать»? Его бесполезно читать, если молоко на губах не обсохло. Роман Чернышевского слишком сложен, полон мыслей, чтобы его понять и оценить в раннем возрасте. Я сам попробовал его читать, кажется, в 14 лет. Это было никуда негодное, поверхностное чтение. А вот после казни брата, зная, что роман Чернышевского был одним из самых любимых его произведений, Я взялся уже за настоящее чтение и просидел над ним не несколько дней, а недель. Только тогда Я понял глубину. Это вещь, которая дает заряд на всю жизнь. Такого влияния бездарные произведения не имеют.

— Значит, спросил Гусев, вы не случайно назвали в 1903 году вашу книжку «Что делать»?
— Неужели, ответил Ленин, о том нельзя догадаться?"

Отсюда : http://www.pseudology.org/Valentinov_Lenin/04.htm

"При всём общественном значении и литературном качестве «Архипелага ГУЛАГ»"

"Архипелаг" не художественное литературное произведение, это собрание показаний сотен очевидцев о своем советском опыте, и литературой в точном смысле не является, это документалистика, примерно также Сартр собрал показания очевидцев о французах в Африке.

Писатель умышленно поставил датировку 1918-1956 гг., и после этого обратился к советским вождям с открытым письмом, чтобы национальное, и государственное в них перевесило партийное.

Ни в коем случае

Архипелаг Гулаг не документалистика, а публицистика. Сотен тысяч очевидцев Солженицын не мог бы опросить, да и в настоящем лагере был всего три года, а до этого 5 лет в "шарашке". Книга изобилует домыслами, фантазиями, слухами, несообразностями. Если угодно могу дать ссылку на разбор, или цитату привести из критики его выдумок.

>Да, «Мастер и Маргарита» - книжка гениальная (а то, что сейчас её принято всячески презирать и этим снобировать – так это всё глупости).

Вы как-то всё вывернули наизнанку.

"Колымские рассказы" показывают ледяной ад.

С бесами.И отношения там, какие должны быть в аду.
Это, имхо, новое, такого не было.

> троцкисты (то есть, разумеется, троцкистами) в конце концов победили

Какой бред.

«Мастер и Маргарита"

В советское время выходили две книги других авторов с таким же сюжетом, и до Булгакова, а Фагот, который "неудачно пошутил о свете" - это еще более бродячий сюжет из западноевропейской литературы.

Булгаковский вариант имеет множество редакций с совершенно разным оттенком, например, в одной из редакций, поэт Бездомный, приходя в ресторан, обвиняет во всем один из народов, после чего события приобретают определенную специфику.

В ряде других произведений Булгаков именует "Мастером" Кобу, и представлял просталинскую пьесу "Батум".

Коба полагал, что двусмысленности в текстах Булгакова можно использовать в идеологической схватке с троцкистами, да и прославление его самого, разумеется, ему льстило.

Про Коровьева-Фагота и его шутку я неоднократно писал и, даже, кажется здесь.
Собственно, она встречается у схоластов, но наиболее точно, дословно ее привел Пелевин в "Чапаев и Пустота."

"или «Колымских рассказов»"

Сравнимо с французской классикой, и есть ряд технических совпадений в стилистике. В. Шаламов был из левых, сочувствовал эс-эрам, и был за "правильного" Ленина, против "неправильного" Сталина, после освобождения публично критиковал западную эмиграцию, писал о сути церковной схватки при Кобе, его отец был православный священник, сочувствующий левым при Царе.

Я бы задумался о литературном качестве «Архипелага ГУЛАГ» или «Колымских рассказов»...

"или Пильняк"

Троцкий был начальник армии в раннем СССР, да и до октябрьского переворота создал "красную гвардию".
Коба сменил его зама на Фрунзе, а зама послали в США в "Амторг", где он вроде как утонул, хотя тела не нашли. Потом Коба поднял вопрос о лечении Ленина хирургией, чтобы вытащить пули Каплан, но осторожный Ленин отказался, тогда Коба решил хирургически лечить Фрунзе, какие-то негодяи перепутали наркоз, и Фрунзе скончался.

Пильняк же написал книгу, которую даже опубликовали в СССР, что некоего командарма, с намеком на Фрунзе, умышленно "залечили". Для Кобы это было опасно еще и тем, что аналогичную схему хирургического лечения Коба предлагал Ленину. При этом, и сын Троцкого, Лев Седов, был залечен во Франции, у него заболел живот, и он умер.

Тема медицинских убийств в политической борьбе, поднятая Пильняком, заставила Кобу обвинять в медицинских убийствах троцкистов.

Пильняк решил, что нашел хороший сюжет, и даже актуальный, но угодил между двух жерновов в схватке в верхах. По политическим взглядам, Пильняк, скорее, обычный литературный обыватель, никакого особенного троцкизма у него и нет, да и Фрунзе не определился на момент хирургического лечения, сторону какой из стай принять, Фрунзе поверил Кобе в необходимость хирургического лечения, но что поделать, случаются медицинские ошибки, ленинского чутья у Фрунзе не было. Особенность Кобы от других тиранов в том и была, что он уничтожал не только своих врагов, в чем и уникальность Кобы как политика.

время "культуры" тоже прошло, не актуально

Стругацкие.

"Правильный" Ленин, и "неправильный" Сталин - это было указание Партии, хоть и с разными вихляниями, поэтому такая оппозиционность была легальной, даже официальной.

У Джулиана Семенова полковник КГБ говорит ( "ТАСС уполномочен заявить" ), что к старым порядкам ( сталинским ) возврата не будет, и Юрий Андропов одобрял, а Андропов был прежде всего партийный аппаратчик, а уже потом, на тридесятом плане, начальник КГБ. Номенклатура была напугана Кобой не меньше населения, тогдашняя номенклатура.

Сталина можно было ругать официально после 20 и 22 съездов.

Но отличие советской литературы было в "социалистическом реализме" как методе, а у русской литературы был метод "критического реализма". И печатали в СССР только левых.

Поэтому, общелевый автор, с легкой критикой порядков, вроде порядков Кобы, вроде как и оппозиция, и все это официально, и все это можно.

Вы тот самый юзер, который принял высер Арбата про Боба Вудворда за чистую монету, и перепостил его Каспарову и послу США в России, типа "Караул! В США преследуют журналистов!"?

Все же Шаламов это не просто повторение того, что "людей мучить нельзя".
Это проникновение в "цитадель зла", путешествие Орфея на тот свет.
Книга имеет совсем незначительный антисоветский заряд, но показывает "изнанку мира". Вроде некрасовского "Власа". По сравнению с ней обличения какого-нибудь Рыбакова или Гроссмана выглядят как описание Африки в "Бармалее" по сравнению с записками Ливингстона. Солженицын в "Денисыче" для "экскурсантов вниз" тоже мостит ступеньки.

Но странно, что Вы не упоминаете Андрея Платонова. Вот это матерый человечище. Не укладывается в рамки ни официоза, ни троцкизма (хотя некоторый крен можно усмотреть).
Он, кажется, трезво увидел и понял все, что можно было увидеть. И никому не продался, оставаясь чисто русским писателем.

Общих восторгов перед Стругацкими не разделяю. Застал время выхода "Понедельника", но те, кто (и как) ими восторгался, надежно оттолкнули меня от "братьев".
Все дальнейшие их манифестации только укрепляли впечатление тривиальности и ангажированности. Вот уж точно, "ничего нового для человечества".

а кто и как ими восторгался ?

"А сколь-нибудь глубокого проникновения в суть именно советской ситуации в диссидентской литературе не случилось, да и не могло".

Диссидентской литературы гораздо больше, чем здесь названо. Во много раз больше. От Евгения Замятина "Мы", до "удивительных приключений солдата Ивана Чонкина", от стихов Клычкова до рассказов М. Цветаевой, от стихов Клюева до повестей "катакомбной церкви".

И многие советские авторы попадали под советскую секиру - автор "Яна и Ларри", или "наследника из Калькутты", Соловьев с его "повестями о Ходже Насреддине", или фантаст Ефремов, заподозренный, что является английским агентом.

Диссидентская литература - это тысячи имен, и уже первая пара сотен вполне позволяет судить о советской ситуации.

---до повестей "катакомбной церкви".--
Да, кстати! "Отец Арсений" - вот где схождение во ад. Пронзительная книга, Шаламов и "Иван Денисыч" просто отдыхают. И написано великолепно, правда неизвестно кем.