Константин Крылов (krylov) wrote,
Константин Крылов
krylov

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Category:

Литературные воспоминания. Первый "гоблиновский" перевод

Эта книжка попалась мне в девяностые – когда на российский рынок хлынули переводы всего накопившегося за предыдущие эпохи западного худла, не одобренного соввластью. Поток этот смыл всё отечественное производство развлекательной литературы – казалось, что книжки российского производства разделят участь российских телевизоров и радиоприёмников, то есть вымрут как класс. Действительность этих опасений (или надежд?) не оправдала, и даже наоборот, но «кто ж знал».

Итак, книжка. Мне её скинул приятель, который заглатывал фанастику, как удав мышей, быстро переваривал и столь же быстро извергал из памяти. В сортах поглощаемого им продукта он разбирался не так чтоб очень – у него хорошо шли и Желязны, и Берроуз, и Филип Дик, и какие-то совсем уж отстойные американские сочинители категории «Б». Тем не менее, передавая мне трёпаную клеёную книжку, он честно предупредил, что она «совсем говно». Чем она хуже прочих, он, впрочем, объяснить толком не смог – но, так или иначе, что-то его смутило.

Так или иначе, не придав его словам особенного значения, я забросил книжку в сумку, унёс, и открыл её дня через два – в метро, намереваясь скоротать пару остановок.

Закрыть её я смог, только нажимая на кнопку звонка.

Нет, приятель не врал – книжка была и впрямь не повидло, если рассматривать её именно как чтиво. Это была космофантастика, проходное изделие Алана Дина Фостера, плодовитого американского халтурщика, подвизавшегося, в частности, на ниве новеллизации «Звёздных войн». Само по себе сочинение не стоило доброго слова.

Зато перевод! Он-то меня и увлёк – и даже, не побоюсь этого слова, заворожил.

Впоследствии я думал, «как же это было можно так-то вылущиться». И пришёл к выводу, что ничего особенно сложного в этом не было. Скорее всего, издательство работало в свойственном тем временам режиме жёсткой экономии и всячески снижало себестоимость продукта. Переводить давали тоже кому угодно, лишь бы человек хоть немного спикал ту инглиш и был согласен на грошовую оплату. тексты не проходили никакой редактуры, разве что их показывали корректору, чьё дело было – расставлять запятые. Нетребовательного потребителя это всё, в общем, устраивало, так что цикл проворачивался быстро и безотходно.

Данный текст, судя по всему, достался какому-то глумливому и к тому же литературно одарённому человеку. Который сообразил, что никто вычитывать его труды не будет, ну и решил малость порезвиться.

Сначала переводчик просто глумился над текстом, не допуская откровенной отсебятины. То есть содержание первых страниц соответствовало оригиналу, за исключением интонации и мелких деталей. Например, попытка контакта инопланетного монстра и гуманоидной расы описывалось в таких выражениях: «Он [монстр] стал подмазываться к последним представителям гуманоидной расы, вымиравшей как-то неряшливо и суетно». Это «неряшливо и суетно», особенно в отечественных декорациях девяностых, смотрелось ну очень иллюстративно… Далее, монстр, оказав гуманоидам посильную помощь в вымирании, принялся «посылать в космос ультразвуковые сигналы определенной частоты». На следующей странице некий негуманоид «задумчиво пожёвывал кончик своего хвоста», а его начальник смачно почёсывал «свои, едва успевшие ороговеть после недавней линьки вентральные пластины». Ясен пень, через пару строк третий негуманоид уже «задумчиво грыз свою лапу»… И так далее – при общей понятности сюжета везде были заботливо разложены скользкие кусочки жыра.

Дальше жыр пошёл целыми абзацами:

— А пока что, — усмехнулся Мэл, выворачивая, вдвое круче прежнего, руку нелюбезному собеседнику, — мы попытаемся немного оживить наш диалог. Полагаю, начнем мы с измельчения твоих лучезапястных суставчиков. Знаешь, как аппетитно они захрустят? То-то, аппетитнее, чем кукурузные хлопья. Потом я подогрею тебя вот этой игрушкой. Сначала чуточку обжарю мочки ушей, потом пройдусь по жирненькому загривку. Ах, какими завитушками из копчененького мясца ты украсишься, любо-дорого будет посмотреть! Далее наведу я огнь опаляющий на твои чудесные русые кудряшки — красавцем сделаешься неописуемым! Потом лучик-то тепловой на губки тебе направлю: надо, чтоб они у тебя были поярче, позапеканистей. Затем еще носик…

[…]

Чэтем Кингсли сидел на кушетке. Ростом коммерсант не вышел. Разве что Порсупах уступал ему в этом смысле. Светлые волосы коротко острижены. Под носом — густая щетка усов (натуральная свиная щетина, адресовавшая всех к воспоминаниям о счастливых днях…), в ухе — серьга с топазом. Стоптанный подбородок, обтаявший нос. Невыразительные картонные глазки сидели в одрябших веках, словно некие голубенькие листочки с отточиями в кармашках какой-нибудь школьной кассы букв и слогов.


Но и этого ему показалось мало. В тексте появились словечки и выражения, которые у товарища Дина Фостера отсутствовали уж точно.

— Я согласен вести торговлю с кем угодно, лишь бы партнер был платежеспособен.

— Охотно верю всему, что вы тут нам рассказали. Но что если вы приглянетесь именно как закуска к рубидиевке или курчатовке, а не как деловой партнер?

[…]

— Да вы настоящий разбойник, Лорд, — сказал он, потом зашипел и заквакал; в этом шипении и кваканий клятва, по сути, и состояла. — Ну, теперь ваша душенька довольна?

— Меня не проведешь. Вы не договорили двух последних слов клятвы и не уколупнули когтем слизистую гостию из заднепроходного отверстия!


На «слизистой гостии» переводчик не остановился. Дальше появились жрущие рубидиевку еноты, сексапильные красотки, занимающиеся любовью до посинения пяток, и прочие нажористости. По ходу дела переводчик вставлял в текст свои комментарии по поводу разных несуразностей сюжета и общего идиотизма происходящего. В общем, перевод представлял собой один большой и яркий когнитивный перфоманс.

Естественно, книжку я зажал. Впоследствии, однако, у меня её увела одна томная барышня, с которой я поделился впечатлениями от прочитанного. Барышня вообще любила трешачок – в частности, именно она поделилась со мной кассетой с россиянской порнухой девянстого года выпуска, которая меня впечатлила по самые ганглии. Но книжки было всё-таки жаль, потому что рубидиевка, еноты и запеканистые губки с неуколупнутой слизистой гостией были по-своему хороши.

Увы, я напрочь забыл название книжки, а среди многочисленных трудов Дина Фостера копаться не было ни сил, ни желания.

И каково же было моё удивление, когда вчера, совершенно случайно (просто поиском - причём искал я совсем не "рубидиевку"), я наткнулся в этих наших интернетах на оно самое!

Собственно, вот:

Алан Дин Фостер. Зелье

Жаль только, что не указано имя переводчика. Который в те далёкие, глухие года достойно предвосхитил Гоблина и егойных подражателей, тысячи их.

)(
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments