Константин Крылов (krylov) wrote,
Константин Крылов
krylov

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Categories:

Жертва режима. Фантастический рассказ

К затронутой теме Ходорковского.

Есть два пути как обустроить нашу страну - реальный и фантастический.
Реальный - это если прилетят марсиане и всё за нас сделают.
Фантастический - это если мы всё сделаем сами.


Березовский проснулся в отличном настроении. Отодрав край присохшей к спине окровавленной простыни (вечерняя порка была жёсткой – бил Квачков), он сел на край роскошного ложа, сунул ноги в тапочки, отороченные горностаем, и подмигнул голове Бадри Патаркацишвили, прибитой над вешалкой. Барди закрыл глаза и скривился. Берёза ухмыльнулся: этот маленький ежеутренний ритуал доставлял ему неизменное удовольствие. Как и тот факт, что он снова жив, здоров и при бабле. Пожизненная порка, конечно, была неприятным довеском к этим благам, но и в ней можно было усмотреть нечто позитивное – она придавала остроты простым человеческим радостям. Правда, через пару лет должны были начаться суды по чеченским делам, и тут можно было ожидать нехорошего. Марсиане, при всей своей любви к справедливости, гуманистами не были. Однако тут Березовский крепко надеялся на адвокатов – практически сразу после воскрешения, когда ему объяснили, что к чему, он нанял целую бригаду юристов, которая сейчас вовсю штудировала межпланетное право.

Растянувшись попой кверху, Березовский дёрнул витой шнур, вызывая лизунчика. На этой неделе следы порки зализывал какой-то умеренногрешноватый майор, повинный в мелкой, но неприятной коррупции. Майор был старательный, лизал хорошо и к тому же умел делать массаж пяток, что Борис Абрамович особенно ценил. До майора у него была какая-то молодая прокурорша, осужденная за осуждение Ильи Яшина – что по марсианским понятиям считалось проступком небольшой тяжести. Прокурорша это понимала и откровенно халтурила.

После зализывания Березовский подумал было принять душ, но вспомнил о том, что у него сегодня рабочий день. К своим обязанностям он относился ответственно. Поэтому он надел рабочую рубашку, пропахшую потом, натянул брюки, прихватил свежие «Ведомости» и вышел на Тверскую. Работа работой, но утреннюю прогулку он любил и отказываться от неё не собирался.

Декабрьское солнышко ощутимо припекало. Березовский представил себе лондонские минус сорок (после очередного этапа расследования роли Британии в мировой истории марсиане понизили туманный Альбион ещё на пять градусов) и содрогнулся: холод он ненавидел.

Над Тверской, как обычно, висели раскрашенные в весёленькие цвета летающие тарелки, контролирующие ежеутренний прогон бывшего российского судейского корпуса. По тротуарам гуляли немногочисленные обыватели – в основном мамы с колясками, да старики из числа самых непримиримых. По словам Стаса Белковского, в первые дни после появления марсиан и начала Всеобщего Воздаяния, прогон был популярнейшим зрелищем – на него собирались толпы народу. Однако теперь оно уже несколько приелось.

Березовский, однако, любил судейский прогон: обычно в толпе кающийся можно было встретить старых знакомых, что повышало Борису Абрамовичу тонус. Он уселся на любимую лавочку, открыл «Ведомости» и приготовился ждать.

Приближение толпы кающихся можно было отследить по крикам, стонам и воплям. Первой – босой, со сбитыми окровавленными ногами – шла судья Боровкова, что есть силы хлещущая себя бичом и выкрикивающая что-то вроде «Мамочки! Я больше не буду! Ой! Ой!» В какой-то момент она пропустила удар, и из тарелки тут же вырвался болотного цвета луч дискомфорта. Луч ударил в Боровкову, та страшно завизжала и начала хлестать себя с удвоенной силой.

За Боровковой полз какой-то жирный следователь по особым делам, держа в зубах Уголовный Кодекс и бия себя плетью по жирным ляжкам. Потом шли, пошатываясь от ударов, какие-то хмыри из военной прокуратуры. Олигарх прищурился и с удовлетворением заметил парочку старых знакомых. Он самодовольно улыбнулся и подумал, что ради таких моментов стоит жить и даже воскресать.

- Простите, - послышалось над ухом, - вы ведь Березовский?

Олигарх поднял глаза и увидел старичка в кепке. Вид у него был несколько растерянный.

- Я с вами знаком? – осведомился олигарх.

- Нет, я просто так… Вас марсиане оживили?

- А кто ж ещё? Не родная же медицина, - Берёза пожал плечами.

- Я спросить хочу... Почему вы не с ними? – старичок показал вглядом на кающихся.

Березовский ухмыльнулся: такие вопросы его развлекали.

- Вообще-то должен, - признал он. – Но, видите ли, я жертва режима. Меня, между прочим, убили, и довольно неприятным способом. Марсианское право очень чувствительно к правам жертвы. Мне даже деньги вернули, Правда, секут, - с грустью признался он.

- Ну хоть так, - вздохнул старичок. – У меня сын в Чечне погиб, - пояснил он.

Березовского передёрнуло – мысль о предостоящих судах по чеченским делам была всё-таки ну очень неприятной.

- Привет, коллега! – раздался голос откуда-то сверху. – Что сидишь-скучаешь? Давай к нам!

Борис Абрамович поднял голову и его аж перекосило. В паре метров над его головой зависла розовая, вся в кристаллах Сваровски, летающая тарелка с открытым верхом. В ней сидел Ходорковский в белоснежном костюме, в обществе двух девиц нетяжёлого поведения с бутылками шампанского в руках. В руке у олигарха сверкал бокал, исходящий золотисто-розовой пеной.

- Ну, привет, - выдавил из себя Березовский. – Что у тебя за праздник?

- У меня всегда праздник! – Ходорковский от души улыбнулся. – А сегодня особенно!

- Последний суд был? И что там марсиане тебе насудили? – Березовский знал ответ, и он его не радовал.

- То и насудили! Полностью искупил вину мученичеством при прежнем режиме. Теперь обсуждаем компенсацию. Но это потом, а сегодня на Лазурке отжигаем. Все наши будут, - посулил он. – Даже Литвиненко обещался. И Гусь.

- Гусинский? Так он же в зиндане сидит? – не понял Березовский.

- Ну да, сидит. Но его каждый год на неделю выпускают. За Бутырку. Его с нарушениями посадили. Доказал... Короче, все будут. Ожидаем адский угар и чад кутежа во мгле ада.

- Знаешь, подумаю, - сказал олигарх. – У меня сегодня общественные работы. Не хочу пропускать. Может быть, вечером.

- Тогда я за тобой тарелку пришлю, - пообещал Ходорковский.

- У меня самолёт есть, - вздохнул олигарх. – С автопилотом, - добавил он, чтобы Ходор особенно не задавался.

- Ну сам смотри. К семи будь. Бай-бай, - Ходорковский улыбнулся и вознёсся в сияющие московские небеса.

Березовский оглянулся. Пока он болтал с Ходором, кающиеся уже прошли, и началось наземное движение. Давешний старичок тоже куда-то ушёл. По всему было видно, что пора и на работу.

Олигарх достал мобилку и вызвал автоматическое такси-тарелку. Та оказалась рядом и спикировала ему прямо к ногам. Кряхтя, Березовский залез в неё и снова развернул «Ведомости».

Он как раз дочитал до конца обширной статьи о процессе над Тимошенко (дело клонилось к полному оправданию по статье о мученичестве при прежнем режиме, и уже обсуждался вопрос о компенсациях), когда тарелка села на крышу следственного изолятора.

В коридорчике Березовского ждала вешалка для одежды и баночка. Понюхав, олигарх понял, что это смесь касторки и рыбьего жира. Мстительно улыбаясь, он снял штаны и и аккуратно окунул в баночку свой кривой обрез.

Берёза любил свою работу не за доставляемое ею удовольствие, а потому, что ему было приятно почувствовать себя не только объектом, но и орудием справедливого марсианского правосудия.

В камере для наказания ждала прикованная к стене девица, судя по глупому кукольному лицу – певичка. Увидев олигарха, она сморщилась, потом заплакала.

- Так, что у нас там, красавица? Ты всё пела? – осведомился Березовский, просматривая лежащие на столе документы. Предчувствие не обмануло: девица проходила по статье «Систематическое оскорбление эстетического вкуса населения», часть вторая – «с использованием телевидения и приравненных к нему технических средств».

- Пела, - обречённо призналась девица.

- Гадость пела? - поинтересовался олигарх.

- Как сам-то думаешь? - огрызнулась девка.

- Понятно. Кому сосала? Продюсеру?

- Только папику, - вздохнула девица. – Если бы продюсеру, то, может, вышла бы как жертва режима… Одной дуре по этом статье даже пластинку записали… А я чего, я ничего… Время было такое, сами же знаете...

- Замолчи и рот открой, - строго сказал Березовский, взял девицу за остатки причёски и нагнул к себе.

)(
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 46 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →