Литературное упражнение на тему прогресса и его цены (финал)
К предыдущему.
Комменты оказались крайне любопытными. Кроме ожидаемого "она съела его" или "он съел её", обнаружился ряд интересных сюжетных продолжений. Но всё же опубликую свой вариант.
Итак - молодой человек оказывается профессиональным философом и этнологом из Беркли. Их тянет друг к другу, они быстро становятся любовниками. Дело идёт к браку.
И единственное, что смущает девушку – так это то, что её бойфренд - сын того самого «команданте Жожоба».
Правда, выясняется это не сразу. Хотя сын носит отцовскую фамилию – Уайт-Вилкинсон. Да и внешне похож на отца (за исключением отцовских наетых телес и густого загара, который позволяет «коменданте» выдавать себя за «чёрного» в глазах западных журналистов). Ну ещё зачёсанные назад волосы, дорогие костюмы с запонками в виде якорей и лёгкое заикание (очень милое) несколько сбивают с толку. Но вообще-то он не особенно скрывает, что страшный «команданте» - его отец. И когда Канти в этом убеждается окончательно, она устраивает своему молчелу серьёзный разговор. По типу: меня в тебе всё устраивает, но вот папа.
На что милый д’Ананде-младший, застенчиво улыбаясь и мило подзаикиваясь, объясняет, что его папа – ужасно левый по убеждениям. Как начитался в молодости всяких Маркузе и Ги Деборов, так до сих пор во всём видит эксплуатацию человека человеком – и в экономике, и в искусстве, и в науке, и даже, представь себе, дорогая, простой и естественный акт поедания человеческого тела он считает формой эксплуатации. Ну вот такие у него воззрения. Поэтому он и связался с этими ужасными французами, которым только дай устроить где-нибудь «кампучию». Но вообще папа очень милый, и если бы не его левые закидоны – было бы всё совсем замечательно. Хотя он и так хороший. И тут же предлагает возлюбленной познакомиться с его отцом – он будет в Штатах на очередном дне рождения Уайт-Вилкинсона-младшего. Та немного ломается, но соглашается.
И этот день настаёт. Вилла у моря, закрытая территория, избранные гости. К вечеру все расходятся, остаётся «круг семьи». Который относится к дебютантке слегка настороженно, но, в общем, готов её принять, и это чувствуется.
Тут-то и появляется папа. Да, тот самый коменданте Жожоба. В белом кителе вместо обычного камуфляжа он смотрится совсем по-другому. К тому же он буквально излучает обаяние. Через полчаса после знакомства Канти кажется, что она знала его всю жизнь и т.п.
И, наконец, наступает время ужина. Скромный стол на веранде. Сын, всё так же застенчиво улыбаясь, спрашивает отца:
- Папа, а что ты мне подаришь на этот раз?
- Помнишь, как ты в детстве просил у нас с мамой братика? - улыбается отец. – На этот раз я привёз двух. Один совсем свежий, другого пришлось подержать на холоде.
И тут слуги вносят два больших блюда с младенцами – аккуратно зажаренными, у одного в губах соска, у другого – пучок петрушки.
Заметив недоумённый взгляд девушки, отец семейства поясняет:
- Я сам не ем, у меня убеждения, но нельзя же обделять семью. У нас всё-таки традиция.
Ангелина морщит лоб и осторожно интересуется, правильно ли она всё поняла и что это за традиция. Папа улыбается и рассказывает, что в двенадцатом, что-ли, веке род Уайт-Вилкинсонов был проклят какой-то ведьмой, которая перед сожжением (Уайт-Вилкинсоны творили суд и расправу на своих землях сами) пожелала им «пожирать плоть своих детей и братьев или издыхать в мученьях». Не то чтобы ведьме поверили, но с тех пор возникла традиция раз в год кушать какого-нибудь бастарда, чтобы вторая часть проклятья не сбылась. Благо, мужчины в роду были крепкие и бастарды не переводились.
Милый старый обычай дожил до наших дней. В том числе и потому, с гордостью говорит отец, что он не только развлекает семью, но и служит прогрессу: – с давних пор бастардов не убивали, а отдавали врачам для разных научных опытов. Нет-нет-нет, ни в коем случае не для заражения болезнями, мы же это потом сами едим.
Так что не беспокойтесь. Это хорошее мясо.
ДОВЕСОК. Я не пользовался творческими находками френдов, а выложил именно тот вариант, который мне пришёл в голову первым.
ДОВЕСОК 2. Я намеренно оставил за кадром линию доктора Спермацета - хотя, я полагаю, всем уже и так ясно, что он является незаконнорождённым потомком того же папы.
)(
Комменты оказались крайне любопытными. Кроме ожидаемого "она съела его" или "он съел её", обнаружился ряд интересных сюжетных продолжений. Но всё же опубликую свой вариант.
Итак - молодой человек оказывается профессиональным философом и этнологом из Беркли. Их тянет друг к другу, они быстро становятся любовниками. Дело идёт к браку.
И единственное, что смущает девушку – так это то, что её бойфренд - сын того самого «команданте Жожоба».
Правда, выясняется это не сразу. Хотя сын носит отцовскую фамилию – Уайт-Вилкинсон. Да и внешне похож на отца (за исключением отцовских наетых телес и густого загара, который позволяет «коменданте» выдавать себя за «чёрного» в глазах западных журналистов). Ну ещё зачёсанные назад волосы, дорогие костюмы с запонками в виде якорей и лёгкое заикание (очень милое) несколько сбивают с толку. Но вообще-то он не особенно скрывает, что страшный «команданте» - его отец. И когда Канти в этом убеждается окончательно, она устраивает своему молчелу серьёзный разговор. По типу: меня в тебе всё устраивает, но вот папа.
На что милый д’Ананде-младший, застенчиво улыбаясь и мило подзаикиваясь, объясняет, что его папа – ужасно левый по убеждениям. Как начитался в молодости всяких Маркузе и Ги Деборов, так до сих пор во всём видит эксплуатацию человека человеком – и в экономике, и в искусстве, и в науке, и даже, представь себе, дорогая, простой и естественный акт поедания человеческого тела он считает формой эксплуатации. Ну вот такие у него воззрения. Поэтому он и связался с этими ужасными французами, которым только дай устроить где-нибудь «кампучию». Но вообще папа очень милый, и если бы не его левые закидоны – было бы всё совсем замечательно. Хотя он и так хороший. И тут же предлагает возлюбленной познакомиться с его отцом – он будет в Штатах на очередном дне рождения Уайт-Вилкинсона-младшего. Та немного ломается, но соглашается.
И этот день настаёт. Вилла у моря, закрытая территория, избранные гости. К вечеру все расходятся, остаётся «круг семьи». Который относится к дебютантке слегка настороженно, но, в общем, готов её принять, и это чувствуется.
Тут-то и появляется папа. Да, тот самый коменданте Жожоба. В белом кителе вместо обычного камуфляжа он смотрится совсем по-другому. К тому же он буквально излучает обаяние. Через полчаса после знакомства Канти кажется, что она знала его всю жизнь и т.п.
И, наконец, наступает время ужина. Скромный стол на веранде. Сын, всё так же застенчиво улыбаясь, спрашивает отца:
- Папа, а что ты мне подаришь на этот раз?
- Помнишь, как ты в детстве просил у нас с мамой братика? - улыбается отец. – На этот раз я привёз двух. Один совсем свежий, другого пришлось подержать на холоде.
И тут слуги вносят два больших блюда с младенцами – аккуратно зажаренными, у одного в губах соска, у другого – пучок петрушки.
Заметив недоумённый взгляд девушки, отец семейства поясняет:
- Я сам не ем, у меня убеждения, но нельзя же обделять семью. У нас всё-таки традиция.
Ангелина морщит лоб и осторожно интересуется, правильно ли она всё поняла и что это за традиция. Папа улыбается и рассказывает, что в двенадцатом, что-ли, веке род Уайт-Вилкинсонов был проклят какой-то ведьмой, которая перед сожжением (Уайт-Вилкинсоны творили суд и расправу на своих землях сами) пожелала им «пожирать плоть своих детей и братьев или издыхать в мученьях». Не то чтобы ведьме поверили, но с тех пор возникла традиция раз в год кушать какого-нибудь бастарда, чтобы вторая часть проклятья не сбылась. Благо, мужчины в роду были крепкие и бастарды не переводились.
Милый старый обычай дожил до наших дней. В том числе и потому, с гордостью говорит отец, что он не только развлекает семью, но и служит прогрессу: – с давних пор бастардов не убивали, а отдавали врачам для разных научных опытов. Нет-нет-нет, ни в коем случае не для заражения болезнями, мы же это потом сами едим.
Так что не беспокойтесь. Это хорошее мясо.
ДОВЕСОК. Я не пользовался творческими находками френдов, а выложил именно тот вариант, который мне пришёл в голову первым.
ДОВЕСОК 2. Я намеренно оставил за кадром линию доктора Спермацета - хотя, я полагаю, всем уже и так ясно, что он является незаконнорождённым потомком того же папы.
)(