Константин Крылов (krylov) wrote,
Константин Крылов
krylov

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Category:

О параллелях

Ницше не любил немцев и Германию, а Чаадаев – русских и Россию.

В принципе, Ницше наговорил – количественно - про немцев не меньше гадостей, чем Чаадаев о русских. Причём по той же схеме – сравнивал их с другими народами, и всегда не в их пользу. Некоторые ходы вообще параллельны, например, сравнение православия («из презренной Византии») и реформации («протест отсталых умов»). Даже такой чаадаевский ход, как сравнение с турками, и то у Ницше встречается – поругивая филистиров, он хвалит ислам, которому «нужны мужи».

Очень похожи и риторические приёмы очернения– например, демонстративный субъективизм, выдаваемый за проницательность. Скажем, фраза: «Стоит только пройтись по улицам нашего города, чтобы увидеть, что вся наша условность, в сравнении с национальными особенностями иностранных городов, сказывается только на отрицательной стороне дела - все бесцветно, затаскано, плохо скопировано, небрежно.» Её мог бы написать и Чаадаев, и Ницше. Написал Ницше – имея в виду немецкий город. Или, скажем, выдвижение мутных и непонятных требований. «Создали ли мы хоть одну книгу, в которой была бы глубина?» Это снова Ницше, и опять - мог бы и Чаадаев. Тот же тон.

Там, где нет совпадений, есть параллели. Чаадаев католиковал, Ницше поляковал. Судя по текстам, «католичество» и «Польша» означали для них примерно одно и то же – в функциональном смысле: жупел-дразнилка.

Разница же между Ницше и Чаадаевым вот в чём.

Во-первых, ругать русских легко, а немцев – трудно. Ну просто потому, что Россия бедная и «поздно начавшая» страна, а немцы это немцы. То есть Ницше решал задачу на два порядка более сложную. Вот он пишет: "Четыре "Несвоевременных" являются исключительно воинственными. Они доказывают, что я не был "Гансом-мечтателем", что мне доставляет удовольствие владеть шпагой, - может быть, также и то, что у меня рискованно ловкое запястье. Первое нападение (1873) было на немецкую культуру, на которую я уже тогда смотрел сверху вниз с беспощадным презрением. Без смысла, без содержания, без цели: сплошное "общественное мнение". Нет более пагубного недоразумения, чем думать, что большой успех немецкого оружия доказывает что-нибудь в пользу этой культуры или даже в пользу ее победы над Францией" ("Ecce Homo. Как становятся самим собой", 1888, изд. 1908). Ну то есть – немецкая культура реально признана в мире, она торжествует и красуется, и нужно постараться, чтобы хотя бы докинуть до этой величественной фигуры свой камешек. Русских же можно было в ту пору бить хоть по морде, хоть по затылку – не было даже «Толстого с Достоевским», чтобы прикрыться от плевков и ударов. Это вот именно и называется «бить маленьких». Причём - маленьких, которые вот только буквально что неплохо справились с большими взрослыми делами (Наполеона, например, побили), но вот в культурке (то есть в умении презирать и оскорблять всяких прочих) совершеннейшие младенцы.

И во-вторых. У Ницше писания про немцев составляют 1/200 часть философии Ницше. То есть «заметить можно» и даже «наковырять специально», но вообще-то человек писал и говорил о других вещах, бесконечно более важных и интересных. Чаадаев же целиком и полностью сводится к своему «первому философическому письму», за рамки которого он всю жизнь пытался выйти, да так и не вышел.

Вот потому-то Ницше – великий европейский философ, а Чаадаев – трудно различимая под микроскопом инфузория, что-то вроде «философа Сковороды», распупырившегося под лупой русоедов (в обоих случаях).

)(
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 46 comments