Константин Крылов (krylov) wrote,
Константин Крылов
krylov

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Восточная сказка

"Об избавленных известно немногое. Пишет о них ал-Джахиз из Басры в кратком сочинении о Зинде, и о том же предмете повествует Ибн ал-Мукафф в в своей "Географии". Говорили о них и другие авторы, но темно и смутно. Я же, недостойный Абу-Рахайн Мухаммад ибн Ахмад ал-Бируни, собрал все имеющиеся у меня сведения об этом, восполняя недостаток одного избытком другого, дабы сохранить для потомков эту историю, ибо она весьма поучительна. Что до её правдивости, об этом я не имею суждения, ибо кто видит в сердцах людей, кроме одного только Всевышнего, ибо он один совершенен. Воздадим же хвалу каламу, ибо благодаря ему мы знаем предания народов.

Где-то к востоку от великой реки Инда есть место, именуемое Муластахана, что значит "пуп земли" или "корень всех мест". Там расположены блаженные края. Говорят, некогда жил великий мудрец по имени Девадатта, некогда отвергнувший лжеучение колдуна и мага Шакьямуни по прозвищу Пробуждённый, о котором мы рассказывали в другом месте. Совершенно опровергнув все учения Шакьямуни и опасаясь мести со стороны многочисленных учеников, тот Девадатта поселился с немногими верными в тайной долине, изобилующей пищей, приятной на вкус.

По преданию, он прожил сто лет и мог бы жить ещё столько же раз по столько, но ему наскучило пребывание на земле. Умирая, он оставил жителям долины законы, до того мудрые и справедливые, что знающие эти законы более не нуждались ни в какой власти, чтобы жить в мире. Иные же говорят, что Девадатта силой своего духа заклял долину, чтобы в ней не могла произойти никакая несправедливость. Все сходятся на том, что у избавленных вове не было ни царя, ни вождя, ни какого-либо иного начальника.

Учеников своих он называл "избавленными", ибо они избавились от лжеучений буддистов и соблазна властительствовать и наказывать.

Кроме этого, он их наградил особенными дарами. Всякий, кто родился в той долине, не знал нездоровья, а крепость их тел была такова, что их нельзя было повредить ни железом, ни деревом, ни огнём, ни чем-нибудь подобным тому. Избавлены они были также от постыдной старости. И даже смерть, что страшит всех людей, была не властна над ними. Однако, вовсе бессмертны они не были, ибо вечен только Аллах (да смилуется он над нами!). Потому и для них существовал путь ухода. Для того, чтобы дыхание покинуло тело, жителю долины довольно было спать от одного восхода солнца до другого, не вставая с ложа и не принимая никакой пищи. На втором восходе душа безболезненно покидала тело.

Как повествуют наши рассказчики, избавленные первые две седьмицы своей жизни проводили в удовольствиях, пировали, пили вино и занимались любовью с девушками. Однако, на исходе второй седьмицы наступало пресыщение, и всё чаще юноши замечали, что после пиршества и любви им не хочется просыпаться на восходе. И некоторые уходили в пещеры, брали с собой еду и вино, и устраивали пир, а на рассвете не просыпались.

Иные же, испугавшись подобного исхода, меняли свой образ жизни, брали себе жён и начинали вести хозяйство. Дни сменялись днями, и в конце третьей седьмицы их охватывала скука, вызванная однообразием работ. И для некоторых однажды наступал день, когда они не поднимались с ложа, чтобы идти за плугом или собирать урожай. Иных спасали жёны своими причитаниями и плачем, но не всех.

Другие же, чтобы не соблазниться сном, придумывали себе занятия - кто расширял поле, кто копил богатства, кто строил себе большой дом. В этих занятиях проходила ещё седьмица, в конце которой каждый понимал, что достиг предела в своих замыслах, труд докучен, и нет ничего нового. Просыпаться по утрам, чтобы идти к плугу, становилось всё тяжелее и тяжелее. Только дети могли разбудить, ибо людям свойственна любовь к потомству, а дети нуждались в родителях. И тогда они трудились ради детей - кто одну седьмицу, кто две. Но к концу шестой седьмицы родительские чувства ослабевали, ибо дети становились большими. И многие уходили прочь от дома, чтобы заснуть в укромном месте и не проснуться утром.

Прочие же избавленные начинали заниматься кто чем - некоторые уходили в странствия. Иные начинали изучать учения Девадатты, или иных учителей. Некоторые молились Девадатте или богам, как это принято в Зинде. Некоторые же танцевали, прыгали, и даже пытались наносить себе раны, насколько крепость их тел им то позволяла, и всячески пытались причинять себе боль, ибо она отвлекала от искушения сном. Но и боль приедалась за седьмицу лет. И многие ложились спать в своих домах, и просили не будить их с рассветом.

Выжившие же поселялись вместе. Мучимые страхом перед своим желанием спать, они ходили по домам и будили друг друга, дни же проводили в страхе перед сумерками, когда телесная природа побуждает ко сну. Так они жили, пока не утомлялись страхом настолько, что больше не хотели существовать. И тогда они засыпали, чтобы умереть и более не бояться смерти.

И мало кто из избавленных от смерти жил дольше полувека.

Что сталось с избавленными ныне, никто не может сказать ничего определённого. По мнению ал-Джахиза, ссылающегося на индийские книги, они покинули долину и разошлись по обитаемым землям. Ибн ал-Мукафф же считает, что они все обратились и стали мусульманами, после чего колдовство Девадатты исчезло, и они стали обычными смертными. Иные же говорят, что они все заснули, а их тела обратились в камни, и будто бы эти камни показывают во дворцах некоторых раджей, выдавая их за творение рук человеческих.

Восхвалим же Аллаха, всемилостивого, милосердного, за то, что не лишил он нас смерти внезапной и мучительной."

)(
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments